Любимые песни зайчиков и волчат: 14 альбомов октября и ноября

Второй альбом художниц Аксиньи и Ники Сарычевых, решивших некоторое время назад еще и запеть. В этот раз получилась полноценная музыкальная коллаборация ― за всю музыку отвечал Алексей Первяков из «Убийц». Песни «Малышек» теперь звучат увереннее и профессиональнее, но в итоге это, вот сюрприз, оказывается палкой о двух концах.

Выбранная «Малышками» вокальная манера и общая интонация экзистенциального школьного рейва на грани нервного срыва неизбежно приводит к аналогиям с «Тату» (которые сами участницы «Тату» недавно легитимизировали лайками на страницах «Малышек»). В принципе, воспринимать альбом «Пули, зайчики и волчата» как такой ответ «Тату» из андеграунда, сделанный в том же ключе, но на условной коленке в условном сибирском подвале, без всех тех ресурсов, что дает большой музыкальный бизнес, вполне можно. Здесь звучит прыткий, пульсирующий панк-поп (не путать с поп-панком!), под который Аксинья и Ника девичьими голосами, срывающимися и (иногда слишком) звонкими, поют пронзительные песни о непреходящей бесприютности нашей реальности. Если смотреть только с точки зрения, скажем так, концептуальной целостности высказывания, то здесь все хорошо. У Сарычевых есть в запасе почти бесконечный набор хлестких строчек, удачно фиксирующих с разных ракурсов весь тот коллапс, который мы все называем своим сегодняшним днем. Да и сама образность хрупкой девчонки в юбочке, продолжающей, даже когда страшно, вопить в лицо дурацкому миру, превратившемуся в черт знает что неважно уже в силу каких конкретно причин, социальных или экзистенциальных, работает отлично.

В то же время между концептуальным искусством и поп-музыкой есть одна существенная разница. Поп-песня не живет одними только идеями ― ее, грубо говоря, должно быть по кайфу слушать, даже после того, как ты разобрался со всеми тонкостями ее содержания. Звук нового альбома безжалостно высвечивает именно музыкальные ограничения «Малышек». На первом альбоме, решенном в звуковой стилистике свихнувшегося арт-поп коллажа, ежесекундно взрывающегося изнутри, вокальная манера Аксиньи и Ники, с ее большим фокусом на аффектированной передаче определенных эмоций, нежели на музыкальности, встраивалась в выбранный саунд идеально. Под блестящие и упругие звуковые конструкции Первякова быстро становится слышно, что голоса «Малышек» ― инструменты ограниченной выразительности. При этом это не вопрос из области «плохо спели» ― скорее, две стороны проекта не нашли достаточного количества способов встретиться на полпути. К примеру, когда под занавес появляется потусторонний дрим-поп «Сибирского поля экспериментов», в нем все работает друг с другом, и вокал, и образность, и аранжировка. А вот некоторые из пульсирующих панк-рейв боевиков второй половины альбома звучат повторением пройденного, ненужной второй серией к тому, что мы уже слышали в начале . То есть ответ был на поверхности ― поискать побольше различных звуковых решений, в которых голоса «Малышек» могли бы заиграть, а не повторять то, что уже получилось сделать.

В описании этого альбома указано, что перед нами «странствие в жанре эмбиент-панк». Речь тут, судя по всему, не столько об эмбиент-подходе к панку (хотя было бы интересно послушать, как это), сколько о панк-подходе к эмбиенту. Здесь звучат лоу-файные инструментальные зарисовки с уютно постукивающей драм-машинкой и лидирующей гитарой, где-то на полпути между хип-хопом (но с меньшим фокусом на груве) и психоделией. Это история про погружение в общую атмосферу, нежели про демонстрацию каких-то особых умений и талантов инструменталистов ― звучит все плюс-минус знакомо, но на это и расчет, на создание и поддержание понятного настроения. К слову, электрогитара в таком контексте ― сюжет не самый очевидный.

На обложке альбома омского дуэта красуется зеркальный шар, а одна из песен называется «Полуночный транс». Это хороший набор ориентиров ― это, безусловно, дискотека, с прямой бочкой, синтезаторными басами и всем прочим набором кислотного поп-техно на грани индустриального синти-попа. Но это вечеринка, уже однозначно уплывшая в то слегка потустороннее после-полуночное пространство, когда счет времени потерян, лица присутствующих приобретают мистические черты, а границы реальности вот-вот задрожат и поплывут.

Synthese пишут музыку именно для этого момента превращения обыденности в странность ― в их вроде бы максимально прямолинейно устроенной музыке живет легкая чертовщинка. Вокалистка переходит то на немецкий, то на английский; то карикатурно ойкает, как испуганная старшеклассница, впервые встретившая на дискотеке персонажа, с ног до головы затянутого в кожу, то чеканит слог, словно сама уже обернулась доминатрикс в коже. Не все из 13 номеров выходят одинаково эффектными, но это, наверное, и нормально ― в конце концов, на любой дискотеке, даже самой странной, надо иногда отходить передохнуть.

Полевой эмбиент тюменского художника Константина Рослякова, импрессионистский и минималистичный. Полевой в том смысле, что Росляков (кажется) отталкивается в первую очередь от полевых записей среды, в которые затем аккуратно встраивает свои звуковые текстуры, стараясь не потерять прелесть изначальной записи. Послушав альбом, можно предположить, что автора особенно интересует спонтанно возникающий стык природного и технологического. Над квакающими лягушками пролетает вертолет, журчание речной воды оттеняет звук мотора плывущей лодки; при этом в звуковом мире Рослякова это не столько контрасты, сколько разные краски одной и той же палитры.

На записи истончается и размывается не только эта линия между живым и антропогенным, но и граница между исходным звуковым материалом, позаимствованном у реальности, и созданной поверх и вокруг него музыкой. Есть моменты, в которых уже не разберешь, что за гудения ты слышишь, то ли тона, добавленные самим музыкантом, то ли записанный в поле звук моторки (то ли одно, переходящее в другое). Во всех этих неочевидных приключениях звуков есть и немало идей для пытливых диалогов о сущности искусства и его границах, и нешуточный иммерсивный потенциал. Открывается это богатство, конечно, в первую очередь готовым настроиться на индивидуальную волну Рослякова и его проекта.

К своему второму альбому якутские этно-металлисты выросли в настоящих мастеров динамики и переключения. Если разъять их песни на отдельные составляющие, все запчасти сами по себе будут понятными и как будто не особенно сложными. Настоящая магия Hounds of Bayanay кроется в том, как они все это собирают. Как играют на контрастах традиционного и тяжелого, мелодичного и сокрушительного, как находят дух захватывающие моменты настоящей металлической красоты не только в противопоставлениях, но и в соединениях противоположностей.

Как здорово куплет, спетый рвущимся к небу чистым народным голосом, перетекает в кусок с гроулингом (и обратно). Как расцветает несложный гитарный рифф, когда сквозь него прошита огненным пунктиром партия традиционного инструмента ― в составе Hounds of Bayanay есть отдельный человек, отвечающий за хомус и якутскую скрипку кырыымпа. Практически в каждой песне есть такие моменты синергии этнического и тяжелого, в которые каждый любитель тяжелой (да и не только) музыки почувствует глубокое удовлетворение. Как в «At:a:q seri:» изумительно прямолинейный Slipknot-овский рифф, оставшийся на авансцене в одиночестве как будто в предвкушении брейкдауна, подсвечивается стуком лошадиных копыт. Или как грандиозно (и уместно) получается, когда в «Dɔʃɔrum» летучей мелодии куплета, явно вдохновленной чем-то традиционно-плясовым, отвечает прямо-таки Rammstein-овский рифф.

Впрочем, многие ударные моменты выходят за рамки логики встречи этно и металла и лежат уже в области общечеловеческого, не привязанного к жанру музыкального мастерства. Например, потрясающее пике, которая совершает мелодия куплета в «Cɯsqa:n» на пятой строчке ― здесь прямо музыкально передано ощущение из какого-то фантазийного эпоса, когда неспешный полет над волшебной землей вдруг опрокидывает героев куда-то в подземное царство. Или куплет песни «3ꭢhꭢgꭢj ajɯ: uhuju:tunan», за который группа умудряется трижды переключить режим звучания, прежде чем снова ухнуть, как с горки, в мощнецкий металлический рифф ― а потом во втором куплете взять и перестроить этот маршрут. В общем, если бы у вашего обозревателя был весь день, он мог бы еще долго и вдумчиво раскладывать ходы и детали из каждой песни этого выдающегося альбома. Коротко же можно сказать так ― просто офигенно. Теперь бы на концерт!

Любим, когда локальные музыканты начинают работать вместе, и когда кто-то проявляет себя с новой стороны. С этих позиций эта запись ― настоящий двойной удар. «Изнаника» (нет, мы не промахнулись с буквами) ― дебютный альбом новосибирской певицы Анастасии Артюшенко, но в то же время за все музыкальное оформление тут отвечал Никита Пуртов, знакомый нам по собственному проекту Zercalo. Слышно, что в этой работе Никита отталкивается от песен Анастасии, а не от собственных представлений о прекрасном. Уютных ретро-психоделических вайбов его основного проекта здесь нет ― зато есть песенный поп-рок томно-романтичного свойства. Представим, ну, скажем, группу «Город 312» в своей балладной ипостаси; потом подкрутим ручку элегантности, на три-четыре делений вверх.

Причем тут есть интересное свойство ― с одной стороны, авторы вроде бы не особо стесняются неприкрытой драматичности и широких художественных жестов. В деле полный аранжировочный набор поп-романтика, от невесомых баллад под фортепиано и струнные до теплых ретро-клавишных, отсылающих к классическому соул. С другой, здесь все немножко убрано назад ― барабаны вступают предельно аккуратно, голос Анастасии намекает на бесконечную глубину переживаний, скрывающихся под его чувственно подрагивающей поверхностью, но ни разу в эту глубину не уходит. Даже шумная гитара в коде «Обниматься-целоваться» приходит одновременно масштабно и невесомо. Получается такая драма на фотосессии ― в идеально выставленном свете, с безупречной прической, все выбившиеся из которой локоны выбились в строго выверенных местах. Причем этакая лакированность подачи совсем не лишает песен жизни, как часто бывает в подобном поп-контексте. Довольно филигранный маневр, на самом деле.

Финальная эмбиентная штучка под заголовком «Пока, касатики» ― это группа «Океанариум» так откланивается; выпустив вторую часть дилогии «Упражнения в искусстве одиночества» (про первую мы разговаривали здесь и здесь), трио самораспустилось.

Если это действительно прощание, то расстаемся мы с «Океанариумом» на довольно занятной ноте. Полноценных песен во второй части «Упражнений» всего четыре, но зато все такие, будто трио специально их подбирало для ударного финала. Тут звучит панорамный гитарный рок с припевами, идеально подогнанными под тот момент, когда вся световая техника концертного зала врубается одновременно прямо зрителям в глаза. Поют «Океанариум» все о том же, о чем и раньше ― о чувствах, о любви, о дружбе; в то же время в текстах этих размашистых, воодушевляющих, взмывающих к небу песен периодически проскальзывают сомнения, сквозит чем-то непростым и пугающим из внутреннего надлома. Где-то в глубине сияюще-романтичного поп-панка песни «Твои волосы самые красивые в мире» скрывается признание, что вообще-то «тебя» сейчас обнимает некий «он», а не лирический «я». Триумфальный кульминационный номер «5/2», венчающийся буквальным признанием в любви ко всем вокруг, содержит в припеве вопрос «К чему привела меня эта молодость?» ― судя по всему, совсем для лирического героя не праздный.

В принципе понятно, что происходит ― «Океанариум» закрывают важную страницу своей жизни и пытаются передать сразу весь комплекс эмоций, переполняющий их по этому поводу, как безграничную любовь и благодарность к родному городу и родным людям, так и тревогу и неопределенность, ожидающие их в туманном будущем. Красиво и честно.

Кочующая вслед за своей легкой на подъем вокалисткой Галиной Халитовой, «Группа Галия», успевшая побывать и бурятской, и красноярской, последние несколько лет базируется в Абакане. Там вокруг Галины собрался коллектив джазовых музыкантов с опытом ― так что, в общем, практически единственное, что изменилось в творческой вселенной группы, это процент джаза в музыке. Его хватало и раньше, а теперь он уверенно выходит на первый план. В целом здесь все так же поются чувственные эстрадные песни про перипетии романтических чувств ― если раньше песни назывались «Держи меня за руку», то теперь они называются «Знаешь, нам нужно расстаться». В том, с какой элегантной уверенностью мэтры нынешнего состава принимают подачу эстрадных мелодрам Галины и расцвечивают их своим инструментальным мастерством, скрывается главное удовольствие этого альбома.

Рокочущий томский стоунер с непростыми отношениями с примитивистской природой своего стиля. Такая музыка берет не виртуозностью, но чистым физическим напором, накатывающей звуковой волной ― и тут требуется точный художественный расчет, чтобы сохранить баланс между простотой формы и интересностью композиции. Звуковую часть уравнения «Хапаг» решают вполне успешно ― их музыка грохочет и рокочет будь здоров, прекрасно реконструируя такой (никому не нужный в реальности) опыт, при котором твою голову медленно переезжает бульдозер. Композиционно же осознанный минимализм нет-нет да отдает скупостью. Где-то выручают смены темпа («Яма»), где-то ― интересно сформулированный ракурс в тексте («Рынок»).

Моменты, где все сходится ровно так, как надо, тоже есть. Например, то место в могучей песне «Куст» (написанной, отдельно отметим, от лица куста: «Я куст, меня в чернозем посадили! Хорошо не на зоне, хорошо не в могиле!»), где оба вокалиста взбираются на гору повторяющегося рефрена «Огонь горит, бурлит вода!». В этом месте случается тот любимый всеми музыкальными критиками и фанатами музыки момент, ради которого только и стоит переслушивать всю эту кучу всего ― когда кажется, пусть и ненадолго, что вот эти парни со своими инструментами и примочками реально способны плавить пространство и время.

Эпическая встреча двух дальневосточных эксперименталистов, гитариста Антона Аношкина из Владивостока и музыканта-многостаночника Севы Лужански из Хабаровска. «Абстракции» ― запись 50-минутного совместного выступления; Аношкин отвечает за гитару, Лужански работает с электроникой и эффектами. Слово «абстракции» в заголовке записи немного путает карты ― да, это импровизационная музыка со свободной структурой, и да, временами она действительно становится абстрактной. Но на самом деле удивительный трюк этой записи в том, как четко музыканты держат фокус внимания слушателя.

Аношкин напоминает, каким разносторонним и недооцененным инструментом может быть акустическая гитара в правильных руках; она звучит практически каждую секунду, то расцветая мелодичными созвучиями, то уходя в торопливую авангардную морзянку, то вовсе ненадолго оборачиваясь ударным инструментом. Лужански уверенно отдает первый план Аношкину и уходит в украшательство общего холста по углам ― заводит многочисленные звуковые петли, добавляет странных звуков, в общем, организовывает какую-то как будто бы микроскопическую, но на самом деле очень важную жизнь. На фоне электронных звуков Лужански гитара Аношкина превращается в этакого героя дико захватывающей документалки о природе ― что-то вроде стрекозы с переливающимися на солнце крыльями. Следить за ее полетом очень увлекательно, но без леса и озера, на фоне которого мы радостно ее наблюдаем, было бы тоже не совсем то.

Александр D3mark0 Михайлов, красноярский художник и рэпер Якудза01, продолжает собирать на своих записях всех поющих и читающих талантов, до кого может дотянуться. Новая запись сделана совместно с Ольгой Халтаевой, выступившей под псевдонимом O-ya. Как будто долгоиграющая работа с одним-единственным соучастником немного приземляет Михайлова ― если на его бесконечных сольниках, набитых гостями под завязку, шутят про все подряд, на альбоме с одной O-ya чувствуется что-то вроде объединяющей темы. Александр и Ольга читают тут комические куплеты про самые будничные вещи в жизни ― про то, как меняют жизнь слабовидящего человека очка (и как на них постоянно норовит кто-нибудь сесть), как удобно носить часы, как здорово выйти вечером на улицу и зарубиться с корешами в бадминтон. Есть на «Кепке» и маленький шедевр, песня «Обед и ужин», в котором признание в любви к еде оформлено в этакий чувственный слоу-джем. В песнях также оставлено довольно много закадровой студийной болтовни, раскрывающий процесс создания этих смешных треков. В общем, чувствуется в этой «Кепке» приятная и правильная приземленность.

Под «землей» в названии калачинского дуэта имеется в виду Nytt Land, основной коллектив Анатолия Пахаленко. Некоторое время назад у них уже была концертная программа в стиле дарк-кантри, и теперь Пахаленко отправился более глубоко изучать это творческое направление в новом, отдельном дуэте From the Land. Чувствуется, что музыкант соскучился по гитаре ― на альбоме все держится на выразительном электро-гитарном звуке, с кучей эха и даже натуральными гитарными соляками. Другое дело, что в остальном инструментальная палитра From the Land предельно скупа ― в деле только перкуссия из равномерно отбивающей ритм бочки да некоторого количества дополнительных позвякиваний. Есть и такое соображение, что всем прочим видам вокала Пахаленко предпочитает многозначительный хриплый шепот.

Когда у дуэта случаются по-настоящему захватывающие песни («In the Shadow», в которой есть и раскатистый проселочный драйв, и славно контрастирующая с ним лиричная гитарная тема, или «Mun Pa», в которую уместно вплетены приемы, освоенные при работе с музыкой коренных народов в Nytt Land), этот минималистский подход, оставляющий от песни один выбеленный пустынным солнцем скелет, вполне работает. Но чтобы ни разу не заскучать за целые 40 минут плюс-минус такого же, нужно прямо болеть этим саундом. Уверен, такие люди на свете найдутся ― а я не из их числа.

Занятный эксперимент музыкантов тяжелых групп (в деле участники I’m Fine, Eoront и Harmony in Grotesque) ― альбом гулкого шаманского этно-рока, музыка для выдуманного ритуала. Проект потихоньку вырос из коллективных импровизаций на лоне природы; в интервью о работе над записью музыканты говорили в том числе о стремлении сохранять присущее таким практикам интуитивное сочинительство. В принципе, это слышно ― что эта музыка не про индивидуальную выразительность того или иного инструмента, или, скажем, вокальной мелодии, но про общий звуковой поток, формируемый почти инстинктивными реакциями музыкантов.

Получается такой фантазийный музыкальный коллаж, фольклор существующего только в воображении племени ― что-то подхвачено из русских народных, что-то из язычества, что-то от коренных народов. Заведуют всем барабаны, выведенные на рокерских громкостях ― вокруг них закручено густое звуковое варево из гитар, варганов и голосов. Вокальная работа, к слову, на альбоме проделана без дураков феноменальная ― заговоры стихий и ритуальные песнопения, в основном решенные драматичной мелодекламаций или громкими хоровыми криками, лишены всяческой театральности, часто подтапливающей подобные затеи. Места, где голоса собираются с силами и разом поддают интенсивности ― пожалуй, самые эффектные на альбоме; см., например, то место песни «Голод вод», где поющие объявляют, куда именно направляется ладья.

Нельзя не отметить, впрочем, что выбранный участниками «Огней» метод сочинения имеет и свои ограничения. Ритуальная музыка ― штука функциональная, ей нужно решать практические задачи по созданию нужного настроения или введения участников в транс; задач чисто музыкальных перед ней не стоит. Где-то к середине 40-минутного альбома становится очевидным, что все композиции устроены более-менее одинаково ― тот же инструментарий, та же драматургия, те же приемы. Если бы «Огни» чуть больше расцвечивали свои ритуалы чисто музыкальными придумками ― вроде красивейшей центральной мелодии финального номера «Сердце древнее» или переключения ритмов между куплетами, как в «Выше к солнцу», слушать «Архэ» было бы интересно не только на вечерней летней открытой площадке где-то посреди леса, где можно немедленно впрыгнуть в хоровод вокруг костра.

Пилотная компиляция лейбла и сообщества Porog, взявшего на себя почетную миссию документировать электронную сцену Тюмени. В деле ― 19 (ого) артистов, в списке ― как знакомые (Illhesher, Gleb Orekhov, BigDrumSuprMex, Yella Gin, уже встречавшийся нам в этом обзоре Nonpandoras), так и новые для нас имена. Путешествие через этот «Портал» обставлено с занятной прямолинейностью ― встречаемся в эмбиентном оазисе, чиллим там какое-то время, потом понемногу ускоряемся, добавляем биточков и постепенно выплываем через IDM-комнату в сторону танцпола.

Любопытно, что в некоторых своих кураторских текстах команда Porog-а концептуализирует Тюмень в качестве лиминального (то есть переходного) пространства ― между Уралом и Сибирью, Западом и Востоком, центральной частью страны и безграничной провинцией. На сборнике эту лиминальность слышно. Не знаю, как велась над ним работа ― в смысле, писали ли музыканты новые треки специально для релиза, подстраиваясь под какое-то общее художественное видение, или отбирали что-то подходящее из уже записанного, или общие мотивы просто образовались на «Портале» сами собой, в силу географической общности участников. Но почти во всей представленной здесь музыке, и в эмбиентных зарисовках Slowpasser, и в IDM-пульсациях Lordplayer, и в брейкбитовых сбивках Anymodal чувствуется некоторое холодноватое отстранение, этакая патина легчайшей странности. Это интересный эффект. К слову, если вы в Тюмени, то буквально в эту пятницу ребята из Porog будут проводить встречу, на которой расскажут о своей деятельности и своих планах. Думаю, имеет смысл послушать.