Это сон или не сон: Альбомы сентября

Четвертый альбом омского эмо-коллектива выходит на питерском лейбле «Фузз и дружба» — но, кажется, это не стало для группы поводом как-то менять привычки. В смысле, это ни в коем случае не попытка предстать перед столичными деятелями чище и опрятней, чем обычно. «Ты говоришь» — триумфально-непричесанный, по подвальному сырой и гулкий взрыв истерического эмо-катарсиса, восемь песен, которые гудят, ревут и летят вперед ногами. В середине есть номер под названием «Рваные» — кажется, в этом заголовке «Зал ожидания» максимально точно описывают собственный подход. Рвут тут все, что только можно — струны, штаны, связки, нервы, рубахи, сердца, и ни секунды не собираются стесняться этого.

Дальневосточный рэп-артист хранит верность несколько старорежимным идеалам, гласящим, что рэп — это музыка для вечеринок. «Двигай задом, все, как надо, — читает Beescus, — не тянет танцевать меня все то, чему вы рады», а чуть позже добавляет: «вступает синтезатор». В этих строчках зафиксированы два важнейших для вселенной артиста понятия — «танцевать» и «синтезатор».

В основе саунда Beescus — 80-тнический поп (ещё раз, с выражением — поп, а не хип-хоп, ибо хип-хоп 80-х — совершенно отдельная история); красочный, дружелюбный, драйвовый звук с обилием синтезаторов, этакий пластиковый соул, музыка из винтажной рекламы красивой зарубежной жизни, если представить себе, что мы имеем этот образ в виду в положительном смысле. Этот саунд — главная сила Beescus’а; читает он легко и не без озорства («Я вырос адекватным, спасибо маме с папой»), но темы для разговоров выбирает несколько заезженные (в основном о том, как он лучше остальных). Эта вечеринка, короче, не про то, что зачитывает на ней эм-си; она про ощущение свежего, пахнущего океаном и городским пляжем воздуха, которое накрывает, когда включаешь альбом.

Тяжелая гитарная альтернатива рубежа 1990-х и 2000-х снова встает с колен. Только за последние несколько месяцев нам попалось несколько альбомов, выдержанных в таком ключе. И вот еще одно музыкальное приношение к алтарю наждачного гитарного саунда и сдавленных криков — впору собирать тематический сибирский фестиваль! («Музсходка», дашь сцену?)

Нужный вайб задается прямо с обложки, выдержанной в духе группы Korn. На самом альбоме, правда, слышно, что это не то, чтобы центральный музыкальный ориентир для группы Stone Cage. Скорее, их больше клонит в упрощенный (пост-)индустриальный саунд, принятый во второй половине 1990-х различными последователями Трента Резнора. Масштабней всего над этим альбомом высится фигура Мэрилина Мэнсона — вокал здесь регулярно передает привет его винтажным альбомам. Музыкально, впрочем, впору вспомнить группу Filter — Stone Cage не пытаются заигрывать с глэмом, предпочитая жирный гитарный звук и несложные, но драйвовые риффы. Еще один важный источник вдохновения — альбом «Roots» группы Sepultura, особенно в тех песнях, где новосибирцы решают добавить перкуссии; периодически дело доходит до (почти) прямых цитат. В целом получается так — слышно драйв, слышно злость, слышно умение задать жару, но вот способности переработать свои влияния во что-то уникально свое пока не слышно.

Когда мы последний раз беседовали о группе «Эхо 330», довелось их немного пожурить — мол, намерения понятны, но исполнение хромает, не хватает какой-то малости, типа безоглядной веры в себя и свой материал. Та-дам — на новой записи группа фигачит свой нехитрый, но зажигательный поп-панк так размашисто и задорно, будто только что вышла на сцену самого главного опен-эйра в мире с решительным настроем ни за что свой шанс не упустить. Музыка не сказать, что как-то значимо изменилась — изменилась подача, и в плане мощного, нажористого саунда, и в плане энергии исполнения. Номер «Ракета, космос и земля» — готовый стадионный хит (ну, какого-то альтернативного мира, где молодые рок-команды еще могут становиться стадионными героями). Приятно видеть, как музыканты подбираются, проделывают работу над ошибками и научаются реализовывать собственный потенциал по максимуму.

У нового мини-альбома новосибирской композиторки есть подзаголовок: «Три ночи в доме с привидением». Если судить чисто по музыке, то ночи эти были на удивление спокойными — как будто героиня и привидение в основном смотрели в окно, пили чай, наблюдали туманы, смену дня и ночи и неумолимо редеющие осенние листья на деревьях и задумчиво молчали о тщете всего сущего и неотвратимости хода времени. Настрой, в общем, понятен — здешние миниатюры для фортепиано и скрипки выполнены в меланхолично-созерцательном ключе. В фильме о доме с привидениями под такую музыку камера бы осторожно скользила по коридорам таинственного особняка, заглядывая в комнаты и вбирая в себя детали быта тех, кто жил в нем когда-то.

Дебютная запись дуэта красноярских музыкантов, электронщика и гитариста, тоже передает привет куда-то в конец 90-х, во времена расцвета трип-хопа. Однако, в отличие от тех же новосибирцев из Stone Cage, участники DepthandClarity не столько пытаются воспроизвести музыку своих предшественников, сколько пытливо вглядываются в нее в попытках разобраться, как она работает, и затем применить эти принципы самостоятельно.

Четыре пьесы на этом мини-альбоме устроено вроде бы не очень сложно. Биток, пульсирующие синтезаторные басы, голос, искореженный фильтрами, да иногда твин-пиксовская гитара — вот и весь здешний инструментарий; в некоторых номерах дуэт даже откладывает что-нибудь из этого списка в стороу. Но с помощью этого набора DepthandClariy делают песни странные и завораживающие, пропитанные той же инопланетной чуждостью, что и лучшие вещи шведского дуэта The Knife. В том, как они добиваются этого эффекта, есть удивительная для дебютантов точность — номер «Come By», скажем, целиком построен на диалоге сомнамбулического бита и томной дарк-джазовой гитары, и половину творческой задачи там решают даже не филигранно простроенные минималистичные партии, а организация саунда, бесконечные километры эха, которые моментально погружают тебя в гипноз. Остальные песни устроены так же — два-три музыкальных жеста ходят по кругу, но так, что хочется, чтобы эта смолистая, густая музыка не заканчивалась никогда.

«Не могу больше терпеть, показываюсь!» — говорил Большой Ух волчонку в старом мультике; так и барнаульская группа Behrosth, кажется, не может больше скрывать свое истинное лицо и свои главные пристрастия. На некоторых своих прежних альбомах они маскировали свои интересы — олдскульный мистический рок в духе золотого состава Black Sabbath — любопытными стилистическими играми, например, с позднесоветским синтезаторным звучанием. Новый альбом отбрасывает все эти игрища и бросается в объятия чистому хэллоуиновскому вайбу. Подвальные гитары, загробный вокал, клавишные из винтажного ужастика, словом, все как в лучших лавках с готической атрибутикой — одновременно эффектно-жутковато и немножечко нелепо, будто всем прекрасно понятно, что это все увлекательная и дурацкая игра, а никакой не настоящий хоррор, где кто-то кого-то взаправду ест. Очень, скажем так, здоровая позиция.

Томский коллектив «Немой» любит путешествия. Первые два альбома были связаны со стихиями («Ураган», «Танец сирен и пропавших моряков») — третий отправляет слушателя в глубь веков. Название вдохновлено важным мусульманским деятелем 12 века, султаном и военачальником, чье имя (вернее, даже не имя, а «лакаб», почетное прозвище) переводится как «Благочестие веры». Черт его знает, как содержание альбома отражает его судьбу — шастать по «Википедии» в поисках соответствий между статьей о персонаже и заголовками треков нет никакого желания. Лучше сосредоточиться на музыке — благо поговорить тут есть о чем.

Понятно, что при такой тематике альбом пронизан восточными мотивами. Интересней даже не это само по себе, а то, как «Немой» меняют свои подходы, отправляясь в новый тематический поход. На пластинках, посвященных стихиям, коллективу прямо-таки положено было в какой-то момент эти самые стихии изображать, обрушивая на слушателя звуковые шквалы. «Сон» же устроен затейливей и тоньше — инструменты здесь не столько собираются единой волной, сколько постоянно разбегаются по собственным дорожкам, как индивидуальные узоры на ковре. Причем солирует здесь далеко не только саксофон — в «Ммф» имеется роскошный сольный выход у гитариста Рамдаса Махманазарова, а в «Новом Хидеоне» сразу все инструменты пускаются в сложносочиненный танец друг вокруг друга, плюс в середине с собственным соло выходит и басист Андрей Вебер. В общем, на «Сне» происходит важное переключение. Раньше «Немой» играли скорее как рок-группа, у которой просто ведущим инструментом, по какой-то неведомой причине, выступал саксофон. Затейливая инструментальная вязь нового альбома — при всей зычности звучания, при том, что музыка периодически взбрыкивает практически металлическими риффами — однозначно подтягивает ансамбль все ближе к территории джаза.

Удобно, что можно поставить этот альбом и альбом «Зала ожидания» в разные концы обзора — как этакие маячки того диапазона, который отрастил себе к этому времени эмо-рок. Насколько альбом омичей шумен, грязен и хрипуч, настолько же альбом красноярцев кристально-чист и сияюще-ярок — но и там, и там в основе одна и та же жанровая ДНК. Обе группы играют выращенные из пост-хардкора песни про чувства с сердцем нараспашку, но если омичи гонятся за сырым и шумным вайбом подвального андеграунда, то красноярцы рвутся на самый большой стадион, к самой массовой аудитории, что только можно придумать.

Взять хотя бы название альбома, «Выше облаков» — «Пагода» правда играет и поет так, словно распахивает объятия всему миру навстречу. Им вполне хватает исполнительского мастерства, чтобы подавать весь этот размашистый позитивизм убедительно — вокалист умеет душевно и проникновенно орать, гитаристы уверенно перебрасываются эффектными партиями, создавая инструментальную ткань, насыщенную эмоционально-заряженными событиями в не меньшей степени, чем вокал, вся группа в нужные моменты подключается с классным хоровым бэк-вокалом. В общем, от «Выше облаков» есть приятное ощущение встречи с абсолютно сложившимся коллективом — кажется, поставь «Пагоду» прямо завтра на сцену любого масштаба, и они будут там как родные.