Музыка для дыр: 13 альбомов июля

О том, что такое периферия, музыканты «30го километра» знают не понаслышке. Само название группы вдохновлено тем, какое расстояние им приходилось преодолевать до ближайшей репетиционной точки, когда они начинали свою деятельность в небольшом селе Омской области. Новый мини-альбом, на работу над которым группа положила три года, — письмо на малую родину со смешанными чувствами по ее поводу: от ностальгии по сформировавшим тебя важным переживаниям и опытам детства и отрочества до отчаяния из-за сурово ограниченных возможностей.

Положено это все на гитарный альт-рок британской школы начала нулевых — ну, там, Placebo, The Cooper Temple Clause, хорошая группа Oceansize (спасибо ребятам за возможность такую вспомнить). Это музыка страстная, мелодичная и драматичная, но в то же время не доходящая до того музыкального и эмоционального надрыва, что может быть свойственен пост-хардкору. Впрочем, параллели с пост-хардкором здесь как будто бы и не особо уместны — на «Периферии» «Километры» понемногу становятся мягче и доступнее, сползая в сторону пост-панка и поп-рока, периодически даже целыми песнями удерживаясь от того, чтобы вдарить по педальке гитарного перегруза. В борьбе с провинциальной скукой (припев заглавного трека начинается со строчек «Сдохни, серость! Серость, сдохни!») «Километры» иногда выходят на довольно клевый уровень поэтизации повседневности — «Папоротник» приятно радует не только любопытно спотыкающейся гитарной партией, но и описанием прихода осени строчками «Ржавеет лето, желтеет как дно гаража». В общем, «Периферия» — случай творческой переплавки не самых приятных воспоминаний и переживаний в драйвовую и воодушевляющую музыку. Кажется, для чего-то подобного музыка нам и нужна.

Тягучий альт-поп от тюменского исполнителя, закрывающий дистанцию между народной песней и изначально народными жанрами черной музыки (блюз, реггей). Даня Поле поет размашистые, драматичные песни про любовь и боль с эпически-лаконичными заголовками вроде «Каясь», «Зря» и «Жить», и наводит вокруг них самодельные электронные аранжировки.

Песенный надрыв интересно ложится на электронные звуки, отсылающие то к драм-н-бейсу, то к блэк-металу. В целом, впрочем, аранжировки тут все-таки скорее следуют за интонацией песни, нежели перетаскивают ее на территорию понятных электронных жанров, имеющих собственную звуковую эстетику. На альбоме есть номера, в которых драма песен отлично ложатся на аранжировку («Ну», «Карета», «Жить») — но есть и загвоздка. Базовая интонация Дани Поле — такой тягучий надрыв, оформленный музыкой средних темпов; на дистанции песен трех-четырех это работает отлично, но при 11 штуках становится душновато. Когда в гости заглядывают духовые, становится полегче. Короче говоря, расширение интонационного диапазона пошло бы альбому «Бардо» только на пользу.

У кемеровского дуэта Boredpic довольно узнаваемый и неизменный почерк. Денис Безматерных наговаривает свои тексты этаким напевным речитативом, слишком плавным и певучим для рэпа, но слишком мало меняющимся по высоте для пения. Казалось бы, на одном таком вокальном приеме далеко не уедешь — но вот вам второй альбом Boredpic за год (и седьмой за три, если хотите в масштабе), и на нем они снова находят внутри своего звучания пространство для любопытных вариаций.

Первые альбомы дуэта забрасывали наговоры Дениса в разреженный эмбиент-поп — там главный аттракцион был в постоянном умолчании, в том, как пропетые слова драматично повисали в гулкой пустоте. «Неугасаемый» подтаскивает музыку Boredpic ближе к полноценному хип-хопу и r&b — тут пузырятся и пульсируют ладно скроенные биточки и выразительно-меланхоличные аранжировки. Общий настрой, в принципе, остается тем же самым — это песни грустных размышлений о недостатках как мира вокруг, так и себя в мире. Просто музыкально эта рефлексия реализована чуть более полно — ну, и Boredpic (пока) хватает дельно сформулированных мыслей, чтобы их выбранное направление не приедалось.

Дебютный мини-альбом молодых эмо-шугейзовых романтиков начинается с песни «Водопадами», а заканчивается песней «Ныряй». Очень уместная образность в свете того, что главное свойство этих трех песен — шумно-искрящийся фейерверк гитарных брызг, под который тут то романтически шепчут, то вдохновенно орут бодрым хором. Понятие «эмо», за последние десятилетия обросшее невероятно широкой сферой применения, новосибирцы возвращают к своим корням, то есть к слову «эмоция». В их музыке нет ни истерики, ни трагического надрыва, часто встречающихся у коллективов, работающих на близких звуковых и идеологических территориях — но есть столь же интенсивное проживание эмоции, просто другой, более светлой, что ли. С этих трех песен выходишь посвежевшим и взбодрившимся, будто и правда только что нырнул в водопад.

По прежним работам Тварчевского мы знаем, что он любит мрачновато-издевательские истории с какой-нибудь неожиданной фигой в кармане или внезапным разворотом. Наверное, нет ничего удивительного в том, что исполнитель с такими интересами дошел до полноценных хорроров — в конце концов, вещь под названием «Russian Death» была у него еще на первом альбоме.

Новая запись — в первую очередь сборник кровавых страшилок, идеально заточенных для зачитывания из-под одеяла после отбоя в пионерлагере. Будни семейства каннибалов-мутантов и трагический роман с уже умершей возлюбленной, рассказ о поглощении человека насекомыми с точки зрения поглощаемого и целый парад скончавшихся родственников — такие сюжеты разворачиваются тут под неспешный биток и периодические синтезаторные завывания. Пионерлагерь тут упоминается не зря — Тварчевский очень точно выдерживает баланс между вздорностью деталей своих историй и замогильной серьезностью исполнения, на котором держится секрет успеха практически любого рассказа подобной страшилки. Ну, и временами тут проскакивают песни, ясно дающие понять — вообще-то в (провинциальной) России вполне может быть страшно и без всяких мутантов-каннибалов и пожирающих тебя заживо насекомых.

Блэк-метал не терпит полумер. Если уж блэк-музыканты придумывают отдельный поджанр для песен, спетых изнутри состояния, когда только и хочется, что выть от тоски, то назвать его «депрессивным» блэком будет недостаточно — пусть будет «депрессивно-суицидальным»! Иркутский проект La Nuit действует как раз в такой жанровой парадигме — песни тут носят заголовки типа «Вечная осень» и сопровождаются исповедально-душераздирающими аннотациями в паблике группы о том, какие именно эмоции и переживания легли в основу их написания.

Музыкально La Nuit подходят к решению своих задач не без некоторой трагической элегантности (которая лишний раз подчеркивается в номере, где отчаянный крик вокалиста заменяется хрустальным женским вокалом). Их песни, при всей своей гитарной тяжести, разворачиваются перед нами с неспешной грацией облаков, скользящих по небосводу. Но при этом для самой группы это как будто бы недостаточно суицидально — она постоянно размечает свои песни сэмплами чьих-нибудь громогласных истерик (не всегда, отметим, убедительных), криков, плача, крушения мебели, всякого такого. На вкус вашего обозревателя, получается перебор, лишняя театральщина в музыке, в которой и без этого хватает эмоций.

«Я тебе просто показалась» — очень верные слова для первой русскоязычной записи красноярской электронной исполнительницы Мауко. На «Шаткой крыше» певица наводит художественного морока — тут звучит гулкая танцпольная электроника, как будто заплутавшая в разноцветном лабиринте девичьего подсознания. Мауко (в миру Диана) насыщает свои треки призрачными мяукающими голосами и ловко играет на контрасте между зудящими электронными басами и хрустальными высокими. В общем, да, перед нами выпускница школы имени The Knife и Ic3peak — и если бы «Шаткая крыша» была ее ответом на выпускном экзамене, то проходной балл она бы точно заработала.

Максимально нехитрый подход для дебюта — собраться вместе на площадке и сбацать все песни вживую, одним дублем, чтобы ухватить в записи свою живую энергию. Ровно так поступила новосибирская группа Kasper — и, хотя у такого подхода есть свои понятные минусы (удачи расслышать хоть что-то из текстов), с задачей показать слушателю энергию молодой новой банды он вполне справляется. Kasper играют шумный и заполошный эмо-рок, который классно умеет бросаться в галоп. Собственно, сказать что-то более осмысленное по итогам этих четырех песен будет сложновато. Слышно, что парни неплохо владеют своими инструментами, что умеют сочетать стремительную напористость с затейливо прописанными и сыгранными инструментальными партиями. А для каких-то более детальных выводов подождем записи повнятней — ну, или встречи на концерте.

У кого-то водка и кашель, а у кого-то — дела и тачки. Хотя на самом деле ключевое слово в этом названии — «друзья»; здесь не только читают и поют про друзей, но и демонстрируют важность совместных действий всем устройством музыки на записи. Это не просто совместный альбом двух рэперов, которые читают по очереди. Музыка здесь тоже сделана совместно, причем поступательно, шаг за шагом; один подхватывал наработки другого и вносил свой вклад в их развитие, что в свою очередь становилось вдохновением для свежих рэп-партий первого.

Интересно, что Евгений Mutafakaz как будто немного приземляет Александра Якудзу01. Если собственные альбомы Якудзы01 часто уносит в развеселый бардачный постмодернизм, то эта совместная запись исполнена какой-то приятной расслабленной будничности, словно исполнители решили отнестись к своему несколько прозаическому заголовку со всей возможной дружелюбной серьезностью. Нет, чувство юмора никуда не делось — тут, например, «хз» рифмуют с «философским эссе». Просто если раньше это была скорее такая игра в музыку, под которую читались концептуалистски-зубоскальные тексты о том, как читать концептуалистски-зубоскальные тексты, то на этом альбоме уже разворачивается нормальный, честный такой сторителлинг, и даже есть по-настоящему проникновенные и меланхоличные номера.

Томский гитарист Алексей Нестеренко может быть известен вам своими эмбиентными («Спираль времени») или фолково-экспериментальными (Pleroma Orchestra) проектами, но его спектр интересов, как выясняется, на деле несколько шире. «Вепрь» — три сокрушительных краст-панковских боевика, пролетающих навылет, музыка злая, стремительная и зазубренная, периодически залетающая на территорию то блэка, то дума. При всей своей зубастой стремительности «Вепрь» играют, скажем так, основательно — песни тут летят прямо тебе в лицо, но в то же время успевают вполне эпически развернуться минут на пять-семь. В общем, сильный шаг в новую сторону, интересно, что будет дальше.

«Среди всех этих миражей я тоже мираж» — с такого захода начинается новый альбом омского рэп-исполнителя Алексея Блинова, сменившего в прошлом году творческий псевдоним с Out Love на «Эхо немого голоса». Черт знает, зачем понадобилась эта смена, потому что какой-то прямо принципиальной разницы в творческом подходе не заметно — Алексей все так же чередует экзистенциальные размышления о тяготах жизни в провинции с рассказами о том, как он с корешами наведет настоящего шороха в этой условной дыре.

Иногда идеи в соседних песнях занятно рикошетят друг об друга — «Мы наводим шуму на немой их мир», читает исполнитель в одной песне, чтобы в соседней констатировать: «Ты ведь так хотел трахнуть этот с*чий мир, но с горем осознал, что он к тебе фригиден». Отметим, что исполнитель серьезно перебарщивает с автотюном и отсылками к древнегреческой мифологии. В то же время на его стороне — дельный продакшен, неглупо написанные тексты и заглавный трек, в котором для всей этой провинциальной рефлексии о тщете всего сущего находится подходяще эпическая рамка.

Андрею Зыкову из Дивногорска, Красноярский край, всего 16 лет — во что довольно трудно поверить, слушая, как уверенно звучит альбом его проекта «Андроид». Перед нами песенный поп-рок, задорный и размашистый, сыгранный так, будто музыкант с порога целится на большую сцену какого-то крупного фестиваля. В текстах песен «Андроида» еще есть, над чем поработать, но музыкально и перформативно это довольно кайфовая и большая работа, уверенно осваивающаяся на территории между доступным гитарным рэп-роком кого-то вроде Ивана Алексеева и драматичными фортепианными балладами в духе Coldplay. До успехов обоих проектов, как творческих, так и зрительских, «Андроиду» пока далеко, но в «Недосказанное» вложено достаточно харизмы и выдумки, чтобы вполне можно было поверить, что схожая широкая аудитория готова отнестись к творчеству Андрея с такой же заинтересованностью.

«Это музыка для дыр», — походя бросает роскошное определение для себя и своих единомышленников новосибирская исполнительница Нина Потехина, возможно, сильнейшая из сибирских певиц провинциального ничто, из которого не сбежать даже на электричке до Бердска. Это музыка дыр на карте, это музыка дыр в душе и дыр в теле. Это музыка дыр в самой ткани бытия, разверзающихся где-то за трансформаторной будкой, у которой можно «за самобытие получить по голове» — такой у Потехиной поэтический мир, в котором бытовое, физиологическое и философское сплетаются во что-то неделимое, пугающее и вставляющее.

«Лебеди», пятипесенная коллаборация с артистом Exqzme, обеспечившим всей записи олдскульно-душевное музыкальное сопровождение — запись более медитативного толка, чем обычно. «Я прежде всего тот, кто смертен и умрет», задумчиво читает Потехина в открывающем тексте. Эта меланхоличная констатация неотвратимого, с одной стороны, озвучена как бы с позиции человека, отстраняющегося от всей этой нелепой мирской суеты, выбирающего аскезу, уход на природу, в лес («Тайга живет во мне, словно я умерла в лесу»). Но в то же время на «Лебедях» нет-нет да проскочит шальная строчка, а то и целая песня («Сияние», штука невероятной, раз в пятилетку собирающейся в одной песне одного артиста силищи), в которых явственно слышно — как сильно и больно кровоточит на сердце от всей той фигни, что творится вокруг. «Мне не избежать человековости», — говорит Потехина в «Сиянии», и это своего рода приговор всем нам. Может быть, и правда проще было бы обернуться камнем или деревом, лишь бы не носить внутри всю ту кутерьму разнонаправленных чувств, что ежесекундно сводит нас с ума — но у нас другая судьба.