Злые чудеса и шаблонные конструкции: 11 альбомов марта

Группу Syys Ys представляют как старейший якутский этно-металлический коллектив. Долгое время он, впрочем, оставался своего рода тайным сокровищем Республики Саха ― весенний тур коллектива по стране на борту «Газели смерти» (который, к слову, еще в самом разгаре) был первым случаем, когда Syys Ys выступали за пределами Якутии. Хорошо, что мы их все-таки узнали: их новый альбом «Saqam Sire» («Моя Якутия») ― настоящий праздник.

Традиционная якутская мелодика как-то особенно хорошо ложится на упругие металлические риффы ― мы это уже знаем от Hounds of Bayanay, а альбом Syys Ys подтверждает, что это уравнение одинаково удачно складывается и другими руками. Якутские песни дают заразительного драйва, но в то же время ловко уворачиваются от чрезмерного пафоса, который бывает свойственен тяжелой музыке, исследующий похожие героические настроения. В них чувствуется какая-то подкупающая простота, которая хорошо работает в тандеме с металлом ― песня набирает мощи, а металл становится светлее и искреннее. Получается комбинация, в которой выигрывают все.

Начать альбом с песни «Метарэп» и затем прямо в этой же песне прямым текстом спрашивать, нафига было называть песню «Метарэп» ― вполне показательный момент для того, как обстоят дела на альбомах Александра Михайлова, он же Якудза01. (Мета-)рэп, львиная доля содержания которого состоит из комментария к самому себе ― привычный метод работы Михайлова; новые семь песен одновременно и продолжают магистральную линию, и добавляют палитре немного новых красок.

Центральный фокус нового мини-альбома ― басовитый электронный звук, специально созданный для перегруза саундсистем. В номере «Creep» Михайлов доводит прием до абсурда, заглушая этим цифровым хрустом практически все, что происходит в треке, кроме тех слов, за которые песню потенциально могут попросить самоудалиться. Среди удачных находок альбома ― неотразимая песня про сандали и грандиозное разрешение щекотливого вопроса о том, как рэперу хвастаться своими сексуальными успехами в треках, если он вообще-то счастливо женат. Непосредственная реакция жены, разумеется, прилагается, иначе это был бы не мета-рэп.

Дальневосточный лейбл «Дяриори», придуманный хабаровским музыкантом Севой Лужански для фиксации творчества музыкантов из числа коренных народов своего региона, подходит к своей выбранной задаче с приятной прямолинейностью. Свои записи, сделанные в экспедициях, они выкладывают без прикрас и ухищрений, фокусируясь на собранном материале, а не на собственной его презентации.

В эту запись, например, входит ровно три песни, спетые а капелла (одна к тому же длится меньше минуты, включая пересказ содержания на русском). Но честно, сказать, что здесь как будто чего-то не хватает, никак нельзя. Титульный номер ― хрустальной красоты песня на нанайском, воспевающая приход весны. Дуэт Раисы Ходжер и Александра Самара ― нежный комический номер о том, как мужчина хочет сесть в лодку к двум женщинам и поплыть с ними по ягоды, но места нет. Слушаются песни легко и с огромным удовольствием. Вот это искреннее, заинтересованное внимание к чистому искусству и к людям, его производящим, что чувствуется во всех действиях «Дяриори» и его команды ― штука, которой хочется больше видеть в себе.

Любопытную траекторию прочертили томские стоунер-металлисты к своему третьему альбому. На первой записи «Graveyard Blues» все было организовано строго по жанровому ГОСТу: неспешные номера, размашистые и тягучие, накатывали на слушателя удушающими волнами по плюс-минус десятку минут, как и положено. Ко второму альбому Tombweed немного рассвирепели и порядком ускорились; на третьем, с заголовком «Сгорело», квартет окончательно переходит в режим осатанелой боевой машины.

Самая длинная песня ― чуть меньше пяти минут; огненный смерч заглавного номера укладывается в две с мелочью. Самое подходящее слово для этого альбома ― «вваливать»; томичи берут не тонкостями устройства своей музыки и не какими-то сложными переживаниями, которые она способна вызвать, а чистой кинетический энергией и сырым напором.

Металлизированный нойз-рок с интересными представлениями о прекрасном. Дальневосточный квинтет в целом не против, если единственный вывод, который слушатель сможет унести с их нового альбома ― это что он сделан музыкантами, которые очень, очень злы. Ключевой параметр «Шаблонных конструкций» ― такая специфическая концентрированная лютость, возведенная в самоцель. Monochrome играют (и сводятся) так, словно от каждой секунды их музыки должно шарашить током, и к черту подробности и нюансы вроде понятной композиции или разборчивых текстов.

Такая цельность творческого видения вызывает уважение, в том числе и в плане тернистости избранного коллективом творческого пути ― выдержать беспощадный напор их альбома и уж тем более найти в этом какое-то эстетическое удовольствие смогут только самые стойкие из слушателей. «Из моих ушей течет электрическая кровь» ― сообщает в финальном номере залетевший на фит «Фея нервных окончаний». Обнимемся, Саш ― из наших настоящая.

Новая сходка междугороднего проекта, чьи участники обосновались по разные концы маршрута поезда номер 1, пронзающего страну от края до края. На новом альбоме с симпатичным названием «Чигихори» как будто решили повнимательнее присмотреться к тому факту, что они вообще-то электронная группа. Если раньше они обращались с синтами, грубо говоря, как рокеры, пересевшие за электронику, то по «Предчувствию» слышно, что это электронная музыка, выращенная из любовного и пытливого интереса к другой электронной музыке.

По тому, какие текстуры превалируют на альбоме ― жужжащие, шипящие, шершавые ― можно даже предположить, что важной отправной точкой для поисков, озвучивших новую пачку песен «Чигихори», стал конкретный альбом ― «The Middle of Nowhere» дуэта Orbital. То, как участники коллектива находят промежуточную территорию между этим слегка экспериментальным звуком и вполне конвенциональными по структуре песнями ― маневр, за которым любопытно наблюдать весь альбом. Саунд как будто тянет «Чигихори» на танцпол, на какой-то одновременно продвинутый и странно уютный рейв; голос же упрямо остается в городе, поет о прогулках, поездках в метро, размышлениях на ходу, странности накатывающих новых чувств. Сходятся эти два направления в итоге на общей радости открытия, того самого странного из заголовка, которое не только предчувствовалось, но и явно пришло.

«У меня никогда не бывает ничего интересного, вот я и молчу» ― так называется одна из песен барнаульского коллектива «Русский бильярд». Судя по всему, сказать что-нибудь для барнаульцев действительно непростая задача ― это второй их сингл, и второй раз, когда они укладывают свое высказывание в какие-то семь минут. Между синглами при этом ― очевидный гигантский скачок в творческой эволюции.

Если дебютный сингл «Барнаульская авантюра» фиксировал прописку «Бильярда» в густонаселенной сторонке эмо-коллективов, то «Упражнение» ― история куда более сложная, тонкая и изящная. Эмоциональность подачи и фирменные темы жанра (самокопания, меланхолия, размышления о своем аутсайдерском статусе, всякое такое) сохраняются, как и некоторая общая угловатость песен и периодические всплески гитарного шума. Но музыка в целом как будто пересобирается, как в лаборатории или ремонтной мастерской.

Смешно, что словом «авантюра» называется первый сингл, но во втором авантюристского духа гораздо больше ― «Бильярд» здесь уносит в какой-то пуантилистский авант-поп, музыку тонкого мелодичного плетения и тонких художественных жестов. Открывающий номер «Возможно» ― удивительной красоты арт-баллада с джазовым пульсом; «У меня никогда не бывает ничего интересного, вот я и молчу» возвращает воющую электрогитару, но собирает вокруг нее не столько привычный эмо-номер, сколько абстрактный ремикс на него. В общем, дико интересная происходит с барнаульцами эволюция. Страшно представить, какой световой скачок ждет нас на следующем сингле.

В норильском экспериментальном дуэте TSF состоят Дмитрий Беляк, композитор, музыкальный критик и ведущий телеграм-канала Happy New Ears, и Максим Петрий, художник и музыкант. «Злые ночи» ― их десятый (ух) альбом, выпущенный за последние 14 (ох) лет. Их музыка ― этакая свободная исследовательская лаборатория, обсуждать которую уместнее через призму не отдельных треков или записей, но творческих практик; импровизации, работы с полевыми записями, методами конкретной музыки и академического авангарда.

Новый альбом ― два размашистых выступления (одно полчаса, другой час), записанных вживую на разных фестивалях в Норильске. Титульные злые ночи тут предстают сразу в нескольких ролях ― и как буквальная реальность норильской зимы (оба фестиваля состоялись в декабре, у обоих есть слово «ночь» в названии), и как привет от Аллы Борисовны (которая в какой-то момент проявляется и сама, но в немного непривычной форме). Полярный дух выходящего из-под пера дуэта хонтологического эмбиента вполне можно разглядеть; в одни моменты звуковое полотно Беляка и Петрия разворачивается переливающимся северным сиянием, в другие ― леденит дыханием безбрежной бездны. Среди инструментов ― радиоприемники, игровые приставки, и даже бабочка в банке; тоже хорошая метафора для норильчанина, переживающего полярную ночь.

«Я улетаю, меня не найдешь!» ― кричит вокалист красноярской группы «Мир-1» под музыку, от которой мы точно понимаем, где его надо будет искать. В принципе, в самом названии группы, похожем на позывной советского космического корабля, тоже есть некоторый намек. Да, «Мир-1» живут прошлым, причем фантазийным, не существовавшим. На своем первом альбоме они словно перепридумывают песни из условного советского фильма-мюзикла в звуке зарубежного психоделического рока 1960-х. Звучание выдерживается довольно точно, вплоть до гудящих ретро-клавишных и специфического звука ударных; с мелодикой песен тоже все в полном порядке. Задача выполнена на отлично, индивидуальный музыкальный космос придуман и освоен; сообщаем группе «Мир-1», что мы в целом готовы провести в нем и побольше времени, чем 12 минут, что длится их первый альбомчик.

Почему-то этот март благоволит крупным синтетическим формам. Норильчане из TSF составили свой новый альбом из полных записей своих фестивальных сетов, а томичи из «Немого» опубликовали музыку, сочиненную ими для спектакля «Голем». Спектакль, насколько это можно понять из описаний, экспериментальный, бессловесный; «Немой» все время находятся на сцене и играют, так что мы, по сути, слышим спектакль целиком. Но, разумеется, не видим происходящего на сцене ― а оно, как тот самый суслик из «ДМБ», есть. В смысле, по музыке большую часть времени вполне слышно, что «Немой» исполняют скорее поддерживающую, чем ведущую роль, играют атмосферно и увлекательно, но без лишних резких движений, чтобы не перетянуть одеяло на себя.

Это делает группу прекрасными партнерами по совместному сценическому действию, четко понимающими собственную роль, но несколько обедняет опыт прослушивания альбома тем бедолагам, кому не повезло попасть на спектакль, который в версии с участием «Немого» был сыгран ровно раз. Возьмем, к примеру, «Акт I»: в нем «Немой» нащупывают довольно выразительный дарк-джазовый грув, а затем едут на нем без каких-либо изменений практически двадцать минут. В музыку запаяно немало симпатичных деталей, но их взаимодействие не становится центральным сюжетом пьесы, бесконечно ходящей кругами с таинственным видом.

В «Акте II» с прибытием макабрически-цирковой темы дела становятся пободрее; здесь инструменты (чей обычный для «Немого» состав очень уместно усилен скрипкой) уже вступают в полноценный диалог, композиционный поезд трогается с места и отправляется в путь, пошатываясь и поскрипывая, но все же. К третьему акту «Немой» раскочегариваются всерьез и выкатывают размашистый пост-роковый финал, гулкий, торжественно-мрачный. Да, возможно, у зрителей спектакля было преимущество перед нами, слушателями альбома, в том, что они видели больше нас. Наше преимущество в другом ― нам нет потребности терпеть первые 20 минут, когда можно просто включить со второго трека.

Шарыповцы (это Красноярский край) ― нечастые гости нашей музыкальной рубрики (да и вообще тоже). С группой «Креозот» история получается интересная. С одной стороны, они играют музыку столь же нехитрую, сколь и их прозаическое название ― такой песенный русский рок, с переменным успехом тянущийся к чему-то потяжелее. С другой, внутри этой довольно кондовой музыкальной формы они находят массу свежих нюансов.

Слышно, что у музыкантов тонкое мелодическое чутье, да и тексты устроены любопытно, с интересными оттенками лирической позиции в песнях привычных жанров. То есть это та самая история, которая мне в целом кажется самой важной в разговоре о любом искусстве ― что это не выбранная художественная форма ограничивает творца, а творец при должном использовании фантазии и таланта может расширить и приукрасить любую, даже самую несовременную и кажущуюся скучной художественную форму.