Был день тепла: альбомы декабря и января, часть 2

Говорят, что личное — это политическое. В песнях иркутской панк/постхардкор-группы «Антон ответь», еще одного проекта с участием неутомимого Дмитрия Абдусалямова, и личное, и политическое становятся остро-экзистенциальным — когда и привязанность, и закон переживаются как невозможность жить так, как нужно. Будничные задачи рассматриваются в категориях власти и насилия — тут показательна строчка «Я согласна потерять вкус к жизни, но не потерять себя».

Героиню песен «Антон ответь» всегда кто-то мучает. Наиболее ярко это показано в песне «Насекомое» («Я насекомое в высокой траве, ты малолетний садист»). И если в этой песне еще отчаянно проговаривается «хочу спастись», то в других инстинкт самосохранения иногда подводит. Много в этих песнях и самоуничижения. И визг фидбека, и безрадостный голос вокалистки Насти Барковой, и название группы (и первого мини-альбома) «Антон ответь» — все это как будто нацелено на то, чтоб еще сильнее расчесать раны и напомнить о дискомфортных вопросах, которые хотелось задвинуть подальше. На то, чтобы за волосы вытащить демонов из темных углов на свет ― и, может быть, превратив их в звук, заговорить хотя бы на время.

Новый отчетный сборник ежегодной лаборатории для музыкантов M’uzlab, что проходит в Тюмени. В прошлый раз участники работали с городскими звуками Тюмени; в этот команда лаборатории съездила в собственную экспедицию на Ямал и записала там целый набор ненецких песен, сказок и историй из северной жизни (из чего получился отдельный подкаст «Хранители северных традиций», совместный с телекомпанией «Ямал 1»). Актерские прочтения некоторых из записанных материалов, кстати, представлены на сборнике, какие-то отрывками, а какие-то целиком. Скажем за это составителям отдельное спасибо. Во-первых, это позволяет понять, от чего отталкивались музыканты в работе над своими треками, и оценить их интерпретацию. Во-вторых, привносит в альбом особое северное обаяние; многие из сказок закладывают такие сюжетные виражи, что глаза сами собой выскакивают из орбит (Нардылю, на тебя смотрю).

Сразу скажу: немного досадно, что музыкально почти никто из участников не отзывается на живущую в этих текстах эксцентрику. Разве что авторы разухабистого (и по-своему пронзительного) номера «Держите меня семеро» позволяют себе немножко театрализованного балагана; видимо, за это его и припасли для финала, в качестве этакого фейерверка под занавес. Ну, и команда песни «О-ля» довольно остроумно выхватывает из своей (тоже довольно безумной) сказки про налимью печень сюжет про семейную склоку. Но в основном на повестке дня ― атмосферный поп, богато украшенный этническими мотивами, но в остальном довольно традиционный, такой, что никого бы ничем не смутил на условном музыкальном телешоу на условном втором канале.

Наверное, не вина участников лаборатории, что за последние годы это направление в отечественной музыке было разработано настолько хорошо. В итоге многие песни со сборника, сочиненные и собранные вполне адекватно и качественно, становятся скорее очередными кирпичиками этого большого и прочного здания, нежели заметными декоративными элементами. Выгодно выделяются на общем фоне те песни, в которых авторам удается нащупать какой-то интересный контраст, привнести неожиданной краски ― например, «Сирота», где сюжет о сироте из рода Вэнго любопытно оттеняется пульсирующим синтезаторным басом, или «Северное солнце», где реально ойкаешь, когда авторы выхватывают из-под полы рокерскую гитару.

На самом деле практически все песни на сборнике вышли как минимум неплохо, а как максимум здорово. Особенно в свете секретного оружия лаборатории ― многоголосия певцов, приема, стремительно исчезающего из музыки в наш век бесконечной индивидуализации, но здесь присутствующего в каждом номере. Просто трудно избавиться от ощущения, что с такими удивительными в своей особой ямальской драматургии первоисточниками здесь могла бы получиться настоящая феерия, альбом, не имеющий вообще никаких аналогов.

Если понятие «Американская мечта» для вас не пранк, придуманный богатыми, чтобы давать бедноте надежду и отвлекать ее от классовой борьбы, то, возможно, вам будет близок альбом «Eastbound» рэпера Лояла из Улан-Удэ. Образ, нарисованный в текстах Лояла — это вполне трафаретный последователь Американской мечты.

Имеется не самый богатый молодой человек — амбициозный рэпер в среде, где люди употребляют и живут сегодняшним днем. Но вот он приподнимается над средой, игнорирует боль и хейтеров и бросает вредные привычки. Он «помешан на прогрессе» и двигается от «страгла» к «хаслу», пишет историю, которая должна закончиться, видимо, как у «бати Адиля» — известностью, уважением и финансовой независимостью. Если он говорит, что у чего-то должно быть значение, то скорее всего имеется в виду прибыль. И хотя в одном из треков Лоял говорит, что деньги не цель, а бонус, и призывает слушателей не забывать про маму, батю или отчима, все же складывается впечатление, что бабки ― все-таки самые любимые родственники автора. Не хватает только рассказов о том, как заработанные в рэп-игре деньги Лоял тратит на покупку квартир для матери. Как только этот пробел будет восполнен, Лоял окончательно превратится в другого поборника протестантской трудовой этики, зарабатывающего на достойную жизнь микрофоном — тамбовского рэпера Whole Lotta Swag.

В целом, если не придавать значения всем этим наивным «научись мечтать, а после это сделай», то можно отметить следующее. Лоял излучает позитивный и миролюбивый посыл, владеет несколькими флоу и неплохо подбирает биты, как правило, останавливая выбор на треках, основанных на ярких семплах в духе старой школы.

Дебютный альбом готического дуэта двух исполнительниц из Новосибирска (обеих зовут Ольгами). Здесь звонят колокола, читают молитвы на латыни, воспевают бездну и загробный мир, а на обложку помещают авторскую вариацию на тему картины под названием «Падший ангел». В работе с этой готической иконографией Mania Scream выдерживают правильный баланс, относятся к ней с внимательной серьезностью ― так, что она не превращается ни в гротескный балаган, ни в избыточную карикатуру.

В то же время звук альбома выдержан в ключе, который в тематических блогах называют «doomgaze». То есть это музыка, в которой замешиваются элементы дума (гитарная тяжесть, общая трагическая поступь) и шугейза (мечтательно-шепчущий вокал, чуть импрессионистский подход к громкому гитарному саунду). С точки зрения же устройства самих песен Mania Scream идут непростым путем осознанного лаконизма. Идея в целом ясна ― превратить тяжелую музыку в гипнотическое переживание, которое достигается при этом минимальным набором выразительных средств. Альбом «Fallen» в целом можно использовать в качестве иллюстрации того, насколько это непростая затея.

Когда все складывается, песни дуэта прямо летят ― см., например, «Hades’ Love». В других местах не складывается ― и выходит монотонно, сухо; вокал не сцепляется с музыкой в какое-то единое эмоциональное переживание, а тянется ровной линией параллельно таким же монотонным гитарам. Пожелаем Ольгам не бояться мелодии и экспрессивности.

Барнаульский гараж-панк дуэт One Passenger Train сменил вывеску на «Садизм» и выпустил в декабре три песни на русском. Релиз получил имя «Первый».

Броская обложка, написанная красками, резко контрастирует с некоторой механичностью музыки. Она ревет перегруженным басом и несется вперед почти без остановок, но все же оставляет впечатление рафинированной студийной поделки ― без зубов, пота и шероховатостей. Тем не менее, душный продакшн несколько оживляется динамичностью треков и рок-н-ролльным задором, с которым вокалист поет свои не слишком серьезные тексты.

Три новые песни омича Кирилла Мальцева, мастера ажурных акустических конструкций. Это сольные песни под акустическую гитару, с минимальными дополнительными украшательствами ― где-то добавленные голоса, откликающиеся эхом, где-то базовые аккорды на фортепиано ― но в то же время это довольно далеко от, условно говоря, бардовского или дворового подхода.

В обеих своих ипостасях, композитора и гитариста, Мальцев работает словно художник-пуантилист, вооруженный каллиграфической кисточкой. У него выходят тонкие, летучие песни, этакие слепки размышлений о мире тонко чувствующего романтика. «Есть что-то нужное в этом отчаянном дне», ― поет Мальцев в самой прямолинейной здешней песне; много что может помочь смотреть на вещи именно так, например, такая вот музыка, как у Мальцева в проекте «Флейц». Хотелось бы встречаться с ней почаще, чем раз в два с половиной года, честно говоря.

«Урожай» — минималистичный акустический проект поющего гитариста Александра Гончарова и ударника Михаила Цыкина. Их музыка одновременно неотвратимо прямая и ритмичная и в то же время деликатная и убаюкивающая. Она уверенно и прозрачно звенит струнами под негромкий стук кахона. Александр распевно и густо выдавливает фразы, трущиеся друг о друга согласными звуками — «Волнение ветвей вовне», «Твое я видел появление, не видя ничего вокруг» и так далее. Иногда он заводится и начинает хрипеть и кричать, но обычно остается в ровном гипнотическом напряжении.

Большинство песен посвящены восторженной любви. Иногда в них угадываются истории — скажем, «Нить» рассказывает о свидании, но уверенности в этом, впрочем, нет; ощущение присутствия мощного чувства текстам удается чуть лучше, чем внятный сторителлинг. Как ни странно, самой мощной оказывается композиция, в которой и вовсе нет перкуссии — только голос и гитара. Она называется «День тепла». Там, где остальные песни давят прямым ритмом, «День тепла» стартует тихо и аккуратно, постепенно достигая бурной кульминации. Тема все та же — «Был день тепла, и ты была тепла, как мягкий воск». Отдельно отметим, что обложку альбома сделал красноярский художник Юрий Адомейко, друг Александра.

«Помнишь, как мы с тобою мечтали, что миром будет правит любовь?» В принципе, этой цитатой можно описать центральный сюжет альбома «Рай» владивостокского проекта Inchii, во всем многообразии ее возможных прочтений. Что тут можно услышать ― и надежду на что-то прекрасное, и осознание того, как эти надежды обречены рассыпаться в прах, и невозможность отказаться от надежды несмотря на эту обреченность. Лирический герой альбома смотрит на наш покореженный сегодняшний мир изнутри большой влюбленности и размышляет о том, как это вообще возможно, так сильно любить сегодня ― а потом эта любовь разбивается на осколки, и надо снова искать почву под ногами.

Inchii ― сольный проект музыканта Глеба Ионченкова, уже знакомого нам по записям проекта Stereoslon. В принципе, здесь он продолжает копать в том же музыкальном направлении ― грубо говоря, разболтанный инди-рок с гитарами и широким музыкальным бэкграундом. Список вещей, вдохновляющих Ионченкова, будет довольно обширным (и любопытным) ― там найдется место и пост-панку, и трип-хопу, и гитарному пуантилизму The xx, и чувственному белому инди-фанку OQJAV, и свободному обращению с ударениями Ильи Лагутенко, и клавишным из танцевальной музыки ранних 90-х, и многому другому. Но соединяется это все в музыку, идущую своим путем, не повторяющую никого буквально. Секретное оружие Ионченкова-аранжировщика ― умение стратегически верно играть мимо нот. Инструменты в песнях Inchii периодически слегка (а периодически и не слегка) разъезжаются в разные стороны вместо того, чтобы гармонизироваться. Это работает сразу на нескольких уровнях ― и передает душевное состояние своего рассказчика, и создает в музыке пространство нестабильности, легкого, но настойчивого напряжения, постоянно напоминающего, что с этой музыкой нельзя расслабиться, нужно держать ухо востро.

Новосибирская эмо-группа «Нуна» выпустила дебютный альбом «Любовь — это». С одной стороны, запись явно очень сырая и хаотичная — ребята играют разболтано, барабанные брейки сбрасывают энергию, а не нагнетают, вокал и отдельные гитарные дорожки то и дело меняют громкость и плотность своего присутствия. Слова песен если и посвящены любви, то только в каком-то эгоистическом духе, как у Брайана Молко — любовь как желание забрать, прижать, но не понять другого.

С другой стороны, есть подозрение, что когда участники «Нуны» научатся играть технично и по правилам, нарастят эмоциональный интеллект и накопят денег на взрослый продакшн, у них не останется такой страсти и ярости, чтобы записать что-то уровня открывающей альбом песни «Думать о тебе». Хотя ребята и пытаются уделить время воспроизведению жанровых клише, их эмо — про сильные переживания, про роковые чувства, а не про соответствие тегам. Зафиксировать это сейчас как есть — ценнее, чем ждать некой готовности и лучшего момента. Вот это ― любовь.

Ребята, которые берутся за гитары для того, чтобы позвать потанцевать, в сибирском контексте такая редкость, что предлагаем всячески беречь каждый такой коллектив. Красноярцы Chao Carlos (с одной стороны, тянет помахать словариком итальянского на предмет того, как правильно пишется ихнее «чао», а с другой, в нынешнем виде они очень быстро находятся в поиске) заявляют о своих намерениях с порога ― томный саксофон вступает прямо на третьей секунде их второго альбома. На повестке дня ― мелодичный и чувственный рок, интеллигентные, но драйвовые песни для романтики и танцев, пропитанные неоновой атмосферой не самых благополучных, но притягательных баров.

Слово «романтика» для Chao Carlos в целом явно не пустой звук, во всех его смыслах. Лирический герой группы ― этакий молодой повеса, задумавшийся в минуту внезапно накатившей тоски о всяком, о смысле жизни, своем месте в ней, о судьбе, догоняющей и хватающей за полы пиджака в самый неподходящий момент. Музыкально их настоянный на психоделии рок то разгоняется до грозного гитарного рокота («Замок»), то растекается проникновенными балладами под баян («Расстояние») или блюзовую гитару («Забываю/забиваю»). Временами слышны отголоски более старших товарищей-интеллигентов, любивших танцевать под гитары, от «Браво» до «Дайте танк». Наверное, говорить о том, что Chao Carlos успели за два альбома выработать свой собственный, уникальный только для них почерк, рановато. В то же время по крошечным танцплощадкам своих воображаемых баров эти песни гарцуют так уверенно и грациозно, что не поддаться их обаянию сложно.

Этот расхлябанный релиз с замыленным звуком от гараж-панковской группы из Якутска похож на кота Шредингера или на электрон, который одновременно и волна, и частица. Когда слушаешь «Friend» на колонках — это шумный панк-рок, лихой и грязный, грохочущий барабанами и царапающий воющими гитарами. В наушниках «Friend» показывает свою деликатную сторону — оказывается, звук многослоен, как огр. Помимо основных партий где-то на периферии кипят и пузырятся побочные звуковые болота — за этими артефактами можно наблюдать отдельно, и весь этот рок-угар обнаруживает свойства чуть ли не эмбиента. Скажем, под перегруженным ревом электрогитар нередко прячется дорожка акустической гитары, звенящей струнами.

Также двойственность проявляется и в мелодических инстинктах музыкантов. В открывающей вещи «Moderate» гитары явно растут из блюза и рок-н-ролла. Во втором треке «Друг» они уже издают атональные вопли. Есть место и негромким композициям вроде первой части «Отбеливателя» или «Пустоты». В интервью на канале лейбла Dargyl Records ребята говорят, что изначально брали курс на грязный рок-н-ролл в духе The Sonics. Похоже, что богатый музыкальный багаж не поместился в эти рамки, и в музыке группы проявились более поздние (и более радикальные) влияния. При этом такая смесь не звучит эклектично и не вредит поп-чутью группы — все песни у «Кевин Стоули» мелодичные и цепкие. Единственное, что подбешивает в этом релизе — война громкостей. В междоусобице на 13-минутном релизе некоторые треки сильно громче других.