Однокомнатная музыка: альбомы ноября

Беспристрастно писать о песнях, процесс создания которых ты наблюдал в реальном времени своими глазами (и даже немножечко в нем участвовал) — задача не самая простая. Что тут за история — в октябре в Тюмени собрались участники очередного набора лаборатории для музыкантов M’uzlab, 36 человек из самых разных городов России: Новосибирска, Тюмени, Тобольска, Самары, Санкт-Петербурга, Ноябрьска и так далее. Разбившись на шесть команд, за три дня лаборатории им нужно было написать с нуля по совершенно новой песне, опираясь на заданную командой лаборатории отправную точку — записанный звук городской среды Тюмени, представляющий ту или иную важную для идентичности города идею. Кому-то достался звук горячих источников, важной туристической достопримечательности региона; кому-то — мелодия, исполняемая часами на Цветном бульваре.

Интересный аспект получившихся песен — в том, что коллективная работа в сжатые сроки заставляет выскакивать из привычных режимов работы. Почти у всех команд получилось сфокусироваться не столько на себе и собственных умениях, сколько на той песне, которая у них родилась. О чем я говорю — во многих случаях те песни, что звучат на сборнике, мало похожи на то, чем занимаются создавшие эту песню музыканты в собственном творчестве. Скажем, аналогов драматическому року песни «Стучит сердце», выстроившемуся вокруг ритмики забиваемых свай, не найти в собственных работах записавших его участников — что никак не мешает песне быть одной из сильнейших на сборнике.

Песни вообще получились на удивление классные — трип-хоп колыбельная «Спи, засыпай», по полной воспользовавшаяся хрустальным многоголосием собравшихся в команде ее авторов участниц, захватывающий мультикультурный поп песни «Уроборос», оснащенной, пожалуй, моим любимым припевом сборника, драматичный поп-рок боевик «Не беси меня», родившийся из случайного кусочка диалога, попавшего на запись разговоров в центральном парке города, пронзительный номер «Искали свет». Отдельное спасибо организаторам за песню «Теплые куртки» — случайная песенная зарисовка, родившаяся у участников разных команд буквально в гардеробе, была замечена и доведена до страшно обаятельного бонус-трека, который отлично передает саму атмосферу лаборатории.

Совет музыкантам с опытом: если у вас в закромах завалялась песня, написанная 20 лет назад, возможно, начинать с нее свой свежайший альбом — не самая лучшая идея. Песня «Сквозь», открывающая новый мини-альбом барнаульских «Волн» — самая прямолинейная и простая на записи; легко понять тех, кто после нее и не станет интересоваться тем, что идет дальше. Не то, чтобы после нее начиналось что-то удивительно заковыристое — «Волны» играют нехитрый песенный рок, в облаке тэгов которого явно присутствуют такие вещи, как «душевность», «русский рок», а также «Сплин» и «Наше радио». Но в то же время им по большей части удается разбавить свою несложную песенную форму любопытными музыкальными решениями. В «Не с нами», к примеру, здорово развивается вокальная мелодия куплета, а в заглавном треке группа ловко сочетает риффы в духе The Clash с диско-панковыми заходами. В общем, хороший пример, как можно взять простую, как палка, штуку, и чуть-чуть ее разукрасить, чтобы она снова заиграла.

Настоящий подарок любителям олдскульной электроники от омского музыканта Кирилла Завацкого. Первый альбом его проекта «Гидросфера» — 50 минут ласковой электроники, пойманной, грубо говоря, в переходном периоде от Жана-Мишеля Жарра к IDM. Альбом — этакий воображаемый саундтрек к условной документалке про что-то подводное (сразу два трека носят название «Подводные приключения»); важную роль тут играет ощущение скольжения, неспешного движения сквозь мерцающую водную толщу. Завацкий обращается к мелодичному, атмосферному аналоговому звучанию, которое поддерживает осторожными, довольно неспешными ритмами. Временами тут встречается некоторая IDM-овская ритмическая суета («Полет над водной гладью»), но в основном Завацкого клонит в сторону степенного эмбиент-техно в духе Biosphere — и клонит успешно. Уйти вместе с музыкантом на это «Первое погружение» оказывается очень приятно.

Из необъятной космической бездны возвращается важная красноярская тяжелая формация. Первый за семь лет альбом Below the Sun — полдюжины увесистых шматов пост-метала с отчетливым думовым (не думерским, это важно) уклоном. Типичная песня Below the Sun накатывает торжественно и размеренно, как затмение, и так же торжественно обрушивает на слушателя стену гитарных риффов. В принципе, язык этого музыкального жанра довольно неплохо разработан, и Below the Sun не сказать, что привносят в него что-то радикально новое. Но у них получается придать этой кряжистой, размашистой, неповоротливой музыке налет трагической красоты. Будто, наблюдая за тем, как в небе над ними торжественно и эффектно сталкиваются гигантские небесные тела, они находят в этом зрелище не только ужас перед бесконечной непознаваемостью вселенной, но и пронзительное напоминание о конечности всего сущего на свете.

Советские музыканты в ситуации, когда нужно было петь о том, о чем формально петь нельзя, находили выход при помощи эзопова языка — языка образного иносказания, камуфлирования смысла при помощи вымышленных персонажей и прочих литературных хитростей. У сегодняшних музыкантов тоже есть свой вариант, в чем-то даже более простой — развернуться внутрь и говорить только о том, что происходит там, оставляя за кадром те внешние обстоятельства, что влияют на внутренние ощущения. Скажем, когда вокалист томской группы «Алиса в стране уродов» орет в припеве «Страшно день и ночь!», срезонировать с этой эмоцией может любой — и тот, чей источник страха живет внутри него самого, и тот, у кого снаружи.

Новый альбом томичей — рудиментарный альт-рок оголенных нервов (та же песня «Страшно» прямо начинается со слов «Я оголенный нерв»), музыка максимально доходчивых звуков и слов. А если ради доходчивости надо подрезать мелодию у группы «Вирус», то и ничего страшного. Впрочем, где-то с середины, с неожиданно лирического признания в любви к курению, «Узнал себя» осторожно отходит от режима крика в зеркало и разворачивается в чуть более художественные стороны. Финальные «Дым» и «Прыгнуть» находят в себе силы немного замедлиться и усложниться, и структурно, и музыкально, и с точки зрения интонации рассказчика.

Драйвовый пацанский рэп из Омска, в привычном режиме «Мы пришли к вам с улиц и сейчас расскажем, как там дела». Содержательно в этих суровых телегах про бабло, делишки, районы и холодные сибирские улицы («Скинулись по сотке, чтобы в минус 35 устроить подтасовку», «На моих улицах так легко офонареть»), пересыпанных приветами классикам в диапазоне от Джей Зи до Сереги, ничего особо нового не найти. «Old Siberian City 2» берет другим — исполнением. У альбома выпуклый, качовый, напористый саунд, поверх которого исполнители читают, поют и орут сразу целой кучей голосов, от чего возникает классное ощущение коллективной вечеринки, на которую пришли все сразу. Возможно, эта вечеринка — не самое безопасное место, но читают и играют тут достаточно кайфово, чтобы имело смысл рискнуть задержаться и послушать.

Пропущенная гласная в англоязычном названии кемеровской индастриал-синт-панк банды — не «i», как можно было подумать (stinks, воняет), а «o». Stonks — артобстрелы или, в вульгарном значении, эрегированные детородные органы; по жанру и звучанию, в принципе, подходят оба значения. Кемеровчане шарашат нажористый гитарный панк, прошитый светодиодной нитью повизгивающих синтов и периодически срывающийся в спазматический прогрессив-цирк, по заветам Bondage Fairies и Mindless Self-Indulgence. Вычурные сценические костюмы и маски прилагаются.

Песни по мотивам мультиков, байки о концертном разносе и концертной романтике после трех пив, критика капитализма (зарубежного, потому что аккуратно надо же, ну) и общий настрой разнузданной наэлектризованной вечеринки — такой вайб у этого альбома, и по большей части Stnks удается все это довольно убедительно продать. Музыкально тут все выдержано грамотно — жирно, драйвово, вихлясто, с умеренной степенью композиционной изобретательности. Содержательно тут разворачивается такой эклектичный театр — песни поются от лица разных персонажей, и не все роли удаются вокалисту одинаково убедительно. Сравните песню с заявлением «Мой стиль — это жесткий секс» с номером, где исполнитель рассказывает, что так заманался трястись в маршрутках в будни на работу и с работы, что в выходные никуда не пойдет — довольно очевидно, какая из этих тем ближе и родней его сердцу.

Сургутский рэп-дуэт работает будто в антитезе омичам Трувонту и Андертальцу. Те понимают рэп как музыку суровую и напористую, пространство злых и крутых историй о пацанских около-криминальных делишках. У Hipma же рэп — штука расслабленная и текучая, позитивный и немного ленивый музон для расслабленных размышлений о повседневном самых обычных парней.

Под ласковый бум-бэпчик сургутяне иронизируют над амбициями, в том числе и такой направленности, какую привыкли живописать артисты вроде тех же омичей («Типа пару лет, и ты подымешься повыше»), размышляют об отношениях над кружечкой в любимом баре, отслеживают траектории рутинной жизни и даже выходят на что-то вроде тихого манифеста в номере «Вкратце», песне о том, как надо спокойно гнуть свою линию в ответ на сумбурные и противоречивые ожидания мира от тебя. «Нам говорят кричать, но мы тихо отвечали», — читают на «Тег осень» Hipma тоже негромко и неспешно, но в этой неспешности слышна огромная уверенность в себе. И все вышеописанное дуэт успевает совершить за невероятный хронометраж в восемь минут! В общем, очень классно.

На обложке первого альбома тюменской гитарной группы была строгая монохромная фотография с почти геометрической композицией. На обложке второго — картина маслом, на которой минимум в два раза больше цветов. Шумная гитарная размазня «Плохого опыта» здесь красочно расползается во все стороны — в музыку проникают психоделические ретро-клавишные и этнические мотивы, вокалист принимается вопить, как зазывала в причудливом цирке из готического сериала, в общем, со всех сторон становится все страньше и страньше. Песни с «Бычьего сердца» запомнить сложновато, но как опыт, который ты можешь пережить вместе с группой, пока альбом звучит, получилось довольно клево.

Точные науки и цифры не оставляют владивостокскую группу — прошлый альбом назывался уравнением, подсмотренным у знаменитых оксфордских вдохновителей, новый переходит от математики к азам программирования. «Архитектура», перетряхнувшая со времен нашей последней встречи состав, с одной стороны, продолжает конструировать свой колкий гитарный инди с пытливой тщательностью инженеров-затейников. С другой, на новом альбоме периодически отчетливо слышно, как из выверенных конструкций их песен вперед вырывается что-то живое, не всегда поддающееся проектированию. «Глаза» начинают предательски шататься каждый раз, когда на первый план выскакивает рокочущий бас; есть тут и довольно удивительный номер «Любовь», в котором вся клокочущая сила титульного чувства передается в том числе и тем, как структура песни раз за разом пытается выстроиться вокруг этой бешеной пульсации, но безрезультатно. Это классное развитие событий — как инженеры не только находят в собственной музыке мощные эмоциональные подтексты, которые оказываются сильнее их конструктивистских замашек, но и признают их приоритет.

Тут еще надо разобраться, что резонирует с нами больше, сама музыка домашнего проекта омича Владислава Широкова, или название его альбома. Слово «однокомнатное» идеально точно попадает в сразу огромное количество сибирских творческих практик — когда люди творят сами для себя, без сообщества и сцены, в обезличенный сетевой стол пабликов на десяток подписчиков и россыпь лайков от друзей. Оно также прекрасно задает атмосферу самого альбома «Бедных людей» — здесь звучит домашний лоу-фай одного человека, вооруженного гитарой, микрофоном и драм-машинкой.

В то же время «Однокомнатное искусство» вполне можно использовать в качестве иллюстрации — мол, смотрите, сколько всего разного таким вроде бы ограниченным инструментарием можно забацать. На альбоме есть и звонкий «Буерак»-овский пост-панк, и пасторальный шугейз, и нервные вопли под гитарно-ударный нойз, и довольно убедительная игра в «Гражданскую оборону», и даже что-то вроде отмороженного экспериментального джаза. Мысль в итоге такая — одиночество в одной комнате не приговор, есть и в этой ситуации свой нехилый творческий потенциал.

Третий вектор современного рэпа — радикальная искренность как на приеме у психотерапевта — иллюстрирует дебютный альбом дальневосточного артиста Сухое солнце. Причем иллюстрирует с порога даже как-то слишком порывисто — открывает альбом номер «Интро», в котором Даниил Кузнецов как будто пытается за семь минут (самый длинный номер альбома, между прочим) изложить сразу всю психологическую подноготную своей жизни. Причем изложить с минимальным художественным оформлением, как на реальном приеме у психотерапевта — если бы бывали приемы, длящиеся семь минут.

Жест понятен — вот он я, смотрите, ничего от вас не утаиваю; но оценить его, скажем так, непросто. Тут нарушается какой-то важный барьер, тайный договор о взаимном доверии между исполнителем и слушателем. Мы (пока еще) не друзья, мы делимся нашим временем и вниманием не по доброте душевной, а из желания получить в обмен обогащающий нас творческий опыт. И если артист начинает с того, что семь минут не может перестать говорить о себе — ну, на вечеринках от таких людей отсаживаются, независимо от того, насколько у человека наболело. Опять же, не все, что можно рассказать своему терапевту, автоматически становится классной историей, интересной тем, кто не получает денег за то, что пытается разобраться в хитросплетениях твоего внутреннего мира

Дальше, к счастью, где в дело идут собственно песни, становится получше — особенно во второй половине альбома, где Кузнецов начинает не только ностальгировать об ушедшем прошлом, но и злиться, нервничать, переходить на иносказания, в общем, расширять эмоциональный диапазон своего альбома. Именно так терапевтическая саморефлексия может превратиться в акт творчества — через художественные приемы, через исполнительские эмоции, через что-то, что придает простому разговору о том, что у тебя болит, какое-то дополнительное измерение.

Дебютный альбом красноярцев, как будто поставивших себе задачу вернуть в рок-музыку дворовую мелодическую простоту. Гитарный саунд у них жужжит и ершится примерно так же, как у многочисленных коллег по эмо-сцене, но песни отсылают к классике не столько пост-хардкора, сколько «Нашего радио» или группы «Би-2». Временами даже слышатся мелодии, которых не постеснялась бы и группа «Пропаганда».

Намерения понятные и в целом вполне благородные — субкультурная крутость субкультурной крутостью, но когда твою песню по первым же словам опознает пара поколений, как в случае с «Полковнику никто не пишет», получается ролевая модель помощнее. Хитов-хитов «Десятый этаж» пока по сусекам не наскреб — констатировать их намерение двигаться в эту сторону по «Лужам» получается, а вот оценить возможности достичь желаемого еще не очень.

Еще один пример однокомнатной музыки, на этот раз из редкого на наших страницах города Кодинска (Кежемский район Красноярского края, 700 километров на северо-восток от Красноярска). Отметим не только интересную локацию, но и то, что проект действительно назван в честь знаменитого фильма Ингмара Бергмана, а на его страничке (на 8 подписчиков) красуется определение «экзистенциальный поп». Экзистенциализм тут реализуется через лоу-файный готический постпанк — где-то с большим упором на гитарки в духе The Cure, где-то с уклоном в синтезаторы. Атмосфера и саунд единственному участнику проекта Никите удаются лучше, чем запоминающиеся мелодии и выразительный вокал — но в то же время альбому нельзя отказать в некоторой художественной целостности. Выразимся так — на обложке альбома «Однокомнатное искусство» горят лампочки, и «Седьмая печать» зажигает такую собственную лампочку в Кодинске. Пусть эта лампочка горит как можно дольше.

Синтезаторный ретро-поп а-ля 80-е — казалось бы, направление, разработанное за последние лет 20 настолько, что в нем уже физически невозможно сделать чего-то особенного и запоминающегося. В ответ на это суждение томская исполнительница Алина Автомонова, выступающая под вывеской «Имя розы», поднимает пальчик и тихо, но уверенно говорит: «Секундочку». Ее дебютный альбом «Реквием по любви» — пять случаев работы тонкой каллиграфической кисточкой по жанру, являющему собой полную антитезу тонкости.

Здесь романтический синти-поп превращается в томный гипноз. Как тонко Алина и ее коллеги по работе над звуком этой пластинки чувствуют саму материю той музыки, которую играют, слышно уже на второй минуте, где начинается соло на саксофоне (как же без него) — состоит оно примерно из пары-тройки нот, но в то же время это Те Самые ноты, уверенно жмущие на самые важные эмоциональные кнопки внутри слушателя. Или вот песня «Мотыльки» — настоящая энциклопедия синти-попа в четырех минутах, в которой есть и Джорджио Мородер, и французы, и группа «Мираж». За пять песен — ни одного промаха, только танцы на цыпочках и пульсирующая романтика; красота, да и только.