Ольга Кошелева и Анатолий Агафонов — участники омского художественного проекта «Дух ландшафта». Проект, начатый Анатолием Агафоновым и Александром Андреевым в конце 1990-х годов, вырос из первых акций, связанных с летним солнцестоянием, палиндромами, сакральными знаками и осмыслением так называемых «мест силы» — от Омской крепости до деревни Окунево. Эти действия стали одной из отправных точек омского акционизма и задали особый способ работы с пространством, в котором ландшафт воспринимается не как фон, а как активный участник художественного процесса.
Валерия Новицкая поговорила с Ольгой и Анатолием о художественной среде Омска 1980–2010-х годов, о неформальных объединениях, концептуальном абсурде и поиске собственного языка вне столичных центров, а также о том, как локальный контекст, мифология места, ирония и духовные поиски формировали их художественную практику на протяжении десятилетий.
Плоская земля. 2020
ОМСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СЦЕНА, ИЛИ ЛОКАЛЬНЫЙ ВАКУУМ
Анатолий, хочу начать с самого начала, с 1980-х: расскажите о «Клубе концептуальных клоунов». Кто был инициатором?
Анатолий Агафонов: Это была инициатива троих художников: Евгения Вигилянского, Александра Андреева и меня. У меня была мастерская в центре города, небольшая, но удобно расположенная, она быстро получила статус неформальной творческой площадки. Рядом находился один из немногих общественных туалетов в Омске, и из этого, в шутливом ключе, родилось название «концептуальный сортир».
Я уже не помню, кто именно первым произнес это название, но в какой-то момент совершенно внезапно и естественно появился «Клуб концептуальных клоунов» (ККК). Через некоторое время , когда у нас накопилось много работ и концептов, стало понятно, что мы можем развить эту историю дальше. Так возник «Всероссийский центр концептуального абсурда» (ВЦКА).
Позднее, со слов Евгения Вигилянского, аббревиатуру зарегистрировал Алексей Михайлов в Екатеринбурге — правда, с немного иной расшифровкой. В конце 1980-х в стране активно создавались разные объединения. Так что, при всей мифологичности, эта аббревиатура (ВЦКА) юридически существовала.
Вы тогда понимали, что в других городах, странах тоже есть художники, работающие с концептуальным искусством? Было ли ощущение включенности в более широкий контекст?
А.А.: Информации о западном искусстве практически не было. Конечно, что-то доходило из Москвы или Петербурга, но очень фрагментарно. Лично я стал чаще бывать в Москве уже в начале 1990-х — ходил на выставки, начинал работать с галереями. Это дало общее представление о происходящем.
Однако тесного контакта не было. В Омске существовал определенный вакуум в этом плане, информацию приходилось улавливать буквально из «эфира». Естественно, мы не использовали никаких «костылей» для вдохновения.
Солнце взойдет. 2024
Акция «Первое солнцестояние», 22 июня 1998: была проведена омскими художниками Анатолием Агафоновым и Александром Андреевым в день летнего солнцестояния. В Омской крепости они оставили знак-палиндром SATOR AREPO TENET OPERA ROTAS, а позже в деревне Окунево разместили эти же слова вокруг ствола березы.
Насколько этот вакуум был замкнутым? Наверняка были связи с другими сибирскими городами, или вы существовали исключительно в Омске?
А.А.: В основном все происходило внутри Омска. Иногда мы выезжали в Екатеринбург, Женя ездил в Тюмень, но скорее из-за личных контактов с музыкантами и рок-сценой. В Екатеринбурге существовало небольшое сообщество неформальных художников, у них было двухэтажное помещение, предоставленное городом. Я помню случай: нам нужно было «поехать в Америку» — так мы называли наш выезд. Приехали на вокзал, купили билет до Екатеринбурга, немного выпили и очнулись уже там. Никаких телефонов и интернета не было, все происходило на интуиции.
Ольга Кошелева: Да, можно сказать, что настоящего обмена между городами не было — ни с соседними, ни со столичными, но надо учитывать контекст времени. Для Омска конца 1980-х это был период взрывной деятельности: появлялись первые неформальные объединения художников, включая «ЭХО», куда входил Анатолий. Эта внутренняя активность была самодостаточной и насыщенной.
Начало 1990-х изменило ситуацию: изменения в стране, отсутствие арт-рынка в Сибири, многие художники уезжали в Москву и Петербург. Тогда омские художники начали обмениваться опытом и идеями с коллегами из других городов. А до конца 1980-х общение оставалось локальным и ограниченным.
А.А.: К тому же отношение к Омску со стороны столицы было сложным. Я помню 1989 год: мы попытались устроить выставку в Москве с московскими художниками. Нас приняли не очень тепло, хотя несколько человек поддержали. Тогда мы провели выставку в одном из ДК, собрав около двадцати художников из Омска, Абакана и других городов.
Выставка проходила в рамках Союза художников?
А.А.: Нет, нам потому и было сложно, потому что мы не были членами Союза художников.
Это была ваша принципиальная позиция — не вступать в союз?
А.А.: Фактически да. Сначала нас просто не принимали. Позже начали приглашать, но мы уже не хотели. Естественно, нам это потом не забыли и не простили.
Встреча инопланетян. 2015
ОТ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО АБСУРДА К ДУХУ ЛАНДШАФТА
Когда перестал существовать «Клуб концептуальных клоунов» как объединение?
А.А.: Я думаю, в начале 1990-х. В этот период вместе с моим другом Владимиром Бугаевым, тоже «ЭХОвцем», мы ездили по Хакасии. Володя в то время жил в Абакане, и именно он познакомил меня с Владимиром Феофановичем Капелько — исследователем древних наскальных изображений. Втроем мы ездили по горам и рекам, научились делать перенос наскальных изображений на микалентную бумагу. Позднее это помогло создать работы в духе «Архео-Арта». Влияние Капелько на меня и мою жену было большое. Юля, будучи студенткой факультета художественного моделирования одежды, даже посвятила дипломную работу наскальным изображениям.
Наскальные изображения были созданы несколько тысяч лет назад. Общение с Владимиром Капелько привело к пониманию, что авторы древних изображений были непростые люди. Они создавали не просто знаки или сцены охоты, а целый пласт знаний, зашифрованной информации. Я уверен, что мало кто правильно расшифровывает их работы.
«Забытый лексикон», моя персональная выставка в Омске в 1996 году, была посвящена этим наскальным изображениям. Серьезность и внимание к исследованию древнего искусства постепенно отодвинули на второй план «Клуб концептуальных клоунов». Он остался в душе, но творчески мы занимались уже другим искусством, другой магией.
Другая магия звучит отлично! Тогда же в 1996 году начинается проект «Дух ландшафта». Можете рассказать, откуда появилось название, и что это значит лично для вас?
О.К.: Анатолий предложил этот термин. Он связан с географическим и культурным ландшафтом Омской области. Соавтором является омский художник Александр Андреев. Вместе с Анатолием они на протяжении многих лет вырабатывали понятие «Дух ландшафта», которое можно понимать как дух места.
Это термин, раскрывающий понимание сакральности места и природы, говорящий о взаимодействии человека с ней. Происходит своего рода магический ритуал: место влияет на человека, а человек — на место.
Позже, с учетом социокультурных изменений конца 1980-х, появилась необходимость выйти за пределы мастерской. Когда это произошло, стало заметно прямое взаимодействие с окружающим ландшафтом, где художник работает как «антенна».
А.А.: Это подтверждается на примере Александра Андреева, который уехал из Омска в Санкт-Петербург и прожил там десять лет. Шесть лет назад он вернулся и только теперь осознал разницу между духом Омска и Питера. Возвращение позволило заново почувствовать родное место и его специфику.
Акция «Ню», 2015: художники Дмитрий Вирже, Дамир Муратов, Анатолий Агафонов, Александр Андреев, Кира Газова, Анна Шевченко и другие на большом баннерном полотне сначала обвели контуры человеческих фигур, добавили элементы одежды и инструментов, а затем создали монохромную роспись с хтоническими женскими образами. Акция обращалась к архетипу Матери Земли, первобытной женской стихии, как источнику творческой энергии, и воспроизводила художественные образы, рождающиеся из коллективного бессознательного.
Ловцы солнца. 2019
Да, меня заинтересовало ваше метафизическое толкование реальности. Откуда у вас появился интерес к духовным поискам в конце Советского Союза?
А.А.: Тогда стали появляться новые источники: литература Кастанеды, произведение Даниила Андреева «Роза мира» и другие. Естественно, эта информация активно усваивалась, и в определенной степени это влияло на нас. Сейчас это распространено повсеместно, тогда же подобных вещей было меньше, но мы были моложе и более эмоциональны.
Был еще художник Евгений Вигилянский, который серьезно занимался мифотворчеством. Он создавал много живописных работ в восьмидесятые, девяностые и в нулевые годы. А что касается палиндрома, это увлечение Александра Андреева. Он занимался каллиграфией и создавал различные интерпретации палиндрома. Этот принцип остается интересным элементом его практики. Наверное, можно сказать так: искать искусство — это и есть магия.
Вы упомянули 1998 год как первую задокументированную акцию, это начало проекта «Дух ландшафта»?
О.К.: Да, хронологически так. Мы нашли видеокассету, где они рисуют палиндром на старой крепости в 1998 году, который затем был перенесен в Окунево. Так что видеозапись является первым документальным свидетельством.
Снегизм. 2021
Солнце взойдет. 2024
Мне кажется, создание палиндрома уже магическая история, но вам этого показалось недостаточно, и вы решили перенести палиндром в Окунево. Почему?
А.А.: Окунево — особое место, тогда оно только-только открылось для широкой публики. Считалось, что под землей находится магический кристалл или алмаз, излучающий энергию. На самом деле, это историческое место: там давно велись археологические раскопки, находили серьезные артефакты, включая золотые изделия древности. Со временем место приобрело репутацию «пупа земли». Его значение признавали не только оккультные практики: например, РПЦ также поставила там часовню.
Сейчас там базы отдыха, паломничество и туристические маршруты. То, что раньше имело сакральное и историческое значение, к настоящему времени превратилось во что-то другое. Я сам последний раз был там примерно десять лет назад.
О.К.: В то время все только начиналось, и, как мне кажется, ребята просто нанесли свои знаки, чтобы промаркировать место.
Магия воспринималась вами как игра, верно? Это было серьезно или все-таки иронично?
А.А.: Конечно, это была ирония. Главное правило концептуального абсурда, которое мы сформулировали еще в 1989 году, звучало так: «Не западать». Информации было много, легко увлечься малозначимым или «попасть в ловушку». Важно — не увязнуть.
Мы воспринимали информацию естественно, но ни к чему не относились слишком серьезно. Ироническая составляющая присутствовала всегда. Авторство эзотерического текста, откуда «дует ветер» — все воспринималось как материал для работы, а не как догма. Визуальные элементы тоже использовались для передачи идеи.
Акция «Ловцы солнца», 2019: художники Анатолий Агафонов, Юлия Лаптева, Игорь Николаев, Ольга Кошелева и Михаил Пахотин проводили эксперимент с солнечным светом. На одной стороне оврага были размещены картины и фотоработы, на другой — зеркала, с помощью которых ловили солнечные лучи и направляли их на работы, фиксируя отражения неба, облаков, травы и картин.
Цветок и Юля. 2023
НОВЫЙ ЭТАП: АРХЕТИПЫ И АРХИВИРОВАНИЕ
С середины 2010-х к вам подключаются новые люди, например, Дамир Муратов, верно?
А.А.: Да, но Дамир общался с нами и раньше, когда существовало «ЭХО». В этот период он уже начал творчески работать, и мы знали всех в Омске. Мы были молодыми и общались с людьми, близкими нам по духу, поэтому он оказался рядом.
О.К.: Важно добавить, что Омск — достаточно большой город, и художественное сообщество тоже большое. В 2015 году Дамир был уже давно известным художником. У Анатолия и Александра Андреева путь складывался по-своему.
В это время у Анатолия появилось место за городом с озером, которое стало использоваться как место для проведения акций. Вместе с Александром Андреевым они начали приглашать художников. К этому времени Дмитрий Вирже и Дамир Муратов уже проводили свои акции.
В 2015 году их пути пересеклись. Началась совместная серия проектов под концепцией «Дух ландшафта». Дамир и Дима подключились к акциям в этот период.
А.А.: Да, они были готовы, им ничего объяснять не нужно. Я просто сказал: «Нужно сделать выставку для рыб» — и все. Понимание возникло сразу, так что работать было очень комфортно. В 2017 году локация с озером исчезла, и я решил начать заново в другом месте.
О.К.: С этого момента полностью меняется состав участников, появляются новые географические локации, которые диктуют условия проведения. С этого времени я начинаю участвовать, формируется мифопоэтический контекст.
Мое участие в проекте вносит более образное звучание. У меня есть личный лозунг: «Солнце взойдет». Мы сошлись на терминах «солнце», «летнее солнцестояние», потому что наша первая совместная акция тоже была в день летнего солнцестояния. Мы нашли место в деревне Большекулачье и провели там акцию с зеркалами. Это был 2019 год.
Выставка для рыб. 2015
Акция «Выставка для рыб», 2015: художники Анатолий Агафонов, Александр Андреев, Дамир Муратов, Дмитрий Вирже и другие опускали в воду объекты, созданные для зрителей-рыб, фиксируя действия на фото и видео. Несмотря на кажущуюся абсурдность, акция отражала глубинные экзистенциальные вопросы — осознание художником своего места в мире, роли в социуме и восприятия искусства публикой.
Мне кажется, в тот момент, когда вы начали целенаправленно развивать тему символического восприятия, в ваших проектах усилилась работа с архетипами. Это видно в акции «Ню», где человеческое тело масштабируется до размера ландшафта, в «Линии жизни», где ландшафт соотносится с вашей биографией, и в акции памяти Юлии Лаптевой, где земля становится символом личной утраты.
Можете рассказать подробнее об акции «Ню»: как возникла идея и к каким выводам вы пришли после ее проведения, когда человеческое тело осмысляется в масштабе ландшафта?
А.А.: «Ню» была в большей степени инициативой Димы Вирже. Он предложил ее провести и организовал ее: большой баннер, приглашенные девушки, координация участников. Все происходило импровизационно. Сценария не было — только идея, а дальше — импровизация, джаз действий. Никто заранее не знал, чем это закончится.
«Линия жизни» — идея Ольги. Она создала маршрут вдоль козьей тропы на подъем обрыва, что придало символизм движению и пространству.
Акция, посвященная памяти Юлии Лаптевой, проходила на старой знакомой нам локации — Большекулачье. Там совпали и историческая связь, и размер акции: фигура цветка была порядка 100 метров, мы наносили масштабную сетку и контролировали точность с помощью квадрокоптера.
О.К.: С точки зрения символики земли процесс был поступательным. Начиная с «Ню», а это акция 2015 года, появился новый контекст — образ Матери-Земли. Я лично не участвовала в «Ню», но собирала материал и писала текст при поддержке философа Ирины Геннадьевны Пендиковой. Прочитав ее размышления, я поняла, что художники интуитивно вступили в контакт с поверхностью Земли: обведенные и нарисованные фигуры женщин и мужчин — все это выглядело как первобытные образы.
Позднее в акциях, например, в «Линии жизни», моя задача была создать линию, но когда мы приехали на место, мы еще не понимали, как именно ее выложить. И только когда увидели узкую тропинку, ведущую вверх по склону, стало понятно, где линия должна проходить. Линия была выложена метафорически, как путь жизни. Для меня эта акция была очень поэтической. К тому же она совпала с моим выходом на пенсию. И я так обрадовалась: «Вот я наконец-то отмечу свою пенсию по-настоящему». Отметила!
На самом деле, когда вступаешь в контакт с ландшафтом, проявляется его «контактность», и ты интуитивно находишь место.
Для вас важна коллективность в этом процессе?
О.К.: Абсолютно. Коллективность очень важна. Иногда мы даже не разговариваем друг с другом. Все импровизируют, не сговариваясь, а потом мы анализируем, что произошло. В итоге мы осознаем, что находились в едином процессе.
А.А.: Никто никому ничего не объясняет. Вот это и есть дух.
О.К.: В ландшафте все начинает «оживать» и воздействует даже на неподготовленную аудиторию. Например, во время акции 3 января 2026 года мы из-за снега сменили локацию, снимали с башни, а хозяйка места спонтанно включилась в процесс как соавтор. Этот опыт трудно передать словами — его можно только прожить. При этом эффект сохраняется и вне акции: на встрече в «Волне» люди активно откликались и хотели участвовать в будущих акциях.
А.А.: Да, предложений было масса.
Ню. 2015
Интересно! Ольга, «Солнце взойдет» — это не только часть вашей художественной практики, но и более широкое философское или жизненное кредо?
О.К.: Да, именно. Особенно это проявилось у меня в последние годы. Есть такая фраза у современного писателя: «Чем хуже вокруг, тем внимательнее всматриваешься в пейзаж». Я готова продолжать использовать этот девиз для выставок и акций. Это способ противостоять действительности современного мира.
В одних акциях вы напрямую работаете с землей, в других с иными формами энергии. Например, в акции «Ловцы Солнца» вы обращаетесь к солнечному свету. Что для вас в этой акции было важнее сам процесс ловли солнца или смыслы и переживания, связанные с этим действием?
О.К.: Это был один из наших первых крупных экспериментов. В 2019 году, когда Анатолий арендовал мастерскую в Художественном фонде, мы оказались соседями, нашли на этаже бесхозные зеркала и решили импровизационно отметить летнее солнцестояние. Мы поехали в овраг с освещенной и теневой сторонами, привезли зеркала и картины и буквально начали ловить солнечные лучи, направляя их на фрагменты работ. В процессе стало ясно, что частичное освещение радикально меняет восприятие картины и создает новое визуальное переживание. Этот опыт оказался настолько сильным, что сразу возникло желание продолжать эксперименты и развивать этот метод дальше.
А.А.: Тогда еще была идея: Саша Андреев тогда был в Питере, и мы хотели запараллелить процесс с другими людьми в других городах. Ведь солнце одно — свет один, и можно было бы синхронизировать действия.
Но вы в итоге это не сделали?
А.А.: Саша участвовал удаленно, но ничего не зафиксировал. Было, но не документировано. Тем не менее, это остается хорошей историей. Ну, и акция «Плоская Земля», когда мы убрали горизонт...
О.К.: Да, акция «Плоская Земля» хорошо характеризует наш ландшафт — равнинные условия западной Сибири с абсолютной горизонталью. Линия горизонта, наши попытки убрать, приблизить или выдержать ее, становятся частью работы с пространством. В акции мы создали оптическую иллюзию исчезновения горизонта, и граница между большим небом и землей перестала существовать, то есть осталась только вертикаль.
Акция «Линия жизни», 2024: художники Ольга Кошелева, Анатолий Агафонов, Игорь Николаев, Михаил Пахотин, Наталья Чивилева и Анна Тукачева выложили вдоль тропинки на взгорок дипломы, грамоты и благодарственные письма Ольги Кошелевой, отражая шаги и этапы ее творческой жизни. Лента документов стала метафорой жизненного пути и визуализацией творческой карьеры художницы.
Линия жизни. 2024
Расскажите о своем архиве, вы стали собирать и систематизировать его не так давно, верно?
О.К.: Да, если говорить про архив акций — с 2019 года я начала собирать все системно. Фотографии хранятся отдельно, видео — отдельно. Конечный результат этой деятельности я представляю как фильм. Видеоматериал отснят во время акций, но мы не умеем монтировать и не работаем профессионально с монтажными программами, поэтому пока это не реализовано.
А.А.: В 2019 году мы пригласили Михаила Пахотина. Он начал участвовать и как фотограф фиксировал все происходящее, и с этого года Михаил — постоянный участник акций. До этого у меня есть записи на телефоне. Дима Вирже тоже снимал. Он всегда говорил: «Все, что не записано, этого не было».
Ну да. Я думаю, что двадцатые годы уже опосредованы архивным поворотом: сейчас все ринулись собирать материалы, фиксировать историю.
О.К.: Да, интерес сразу появился: музеи, молодые художники и сообщества проявили внимание. Мы уже седьмой год работаем с акциями, и я решила систематизировать материалы с 2015 года, собрав презентацию, фотографии и видео — почувствовала, что пришло время об этом рассказать.
Если представить, что через 30 лет эти акции будут изучать как часть художественного архива, что бы вам хотелось, чтобы люди считали главным? Что бы они сразу понимали относительно вашей художественной практики и «Духа ландшафта»?
А.А.: Наверное, чтобы они понимали, что существует дух ландшафта. Потому что, может быть, самого ландшафта через 30 лет уже не останется.
Плоская земля. 2020
Благодарим героев материала за предоставленные фотографии!
315
03 Февраля 2026
Материалы по теме