В Москве стартует Beat Film Festival, фестиваль документального кино о новой культуре, один из самых ярких и интересных документальных смотров страны. В программе, как всегда, много всего примечательного, есть что посмотреть, но не забываем, что у нас ― узкие интересы. Сергей Мезенов изучил программу «Док индустрия», посвященную новому отечественному документальному кино и собранную в партнерстве с Домом культуры «ГЭС-2», и выбрал из нее два фильма, о которых можно рассказать на страницах «Мастеров Сибири».
ЧУУРАА
Режиссер: Евгения Арбугаева
Рано утром мужчина молча собирается, заливает в термос горячий чай, взваливает на плечи огромный рюкзак и выходит из дома. Рассвет только занимается ― ему предстоит долгая дорога, на самую окраину Якутии, туда, где тает вечная мерзлота. Там, где-то в глубине разветвленной системы пещер, его ждет историческое открытие.
На первый, не особо внимательный взгляд, новый фильм Евгении и Максима Арбугаевых может показаться практически авторемейком «Выхода», их первой и самой известной документальной работы, собравшей кучу призов по всему миру вплоть до номинации на «Оскар». Выразительные ландшафты отдаленной и суровой местности (там Чукотка, тут Якутия); одинокий ученый, мужественно пересекающий пространство, в котором он единственный человек на десятки, а то и сотни километров; стоический нарративный минимализм; тревожный экологический посыл, вынесенный в финальные титры. Даже некоторые визуальные мотивы как будто намеренно перекликаются между собой ― туманное утро, закопченный чайник, крохотная человеческая фигурка, едва не теряющаяся в бесконечном полу-космическом пейзаже.
Все так, но в то же время и не совсем. Если «Выход» был пусть и феноменально сделанной, но довольно прямолинейной по методу документалкой (нашли интересного человека за интересным занятием в удивительной локации, приехали туда вместе с ним и сняли его за работой), то отношения фильма «Чуураа» с фактической реальностью выстроены куда менее очевидно. Да, в кадре реальный ученый, палеонтолог Айсен Климовский, сотрудник отдела изучения мамонтовой фауны Академии наук Якутии. Да, в кадре находка исторического значения, мумия пещерного волка, которой больше 40 тысяч лет и которая была обнаружена благодаря таянию вечной мерзлоты. Но в фильме мы видим, как безымянный герой в исполнении Климовского спускается в провалы в вечной мерзлоте, открывшиеся в Батагайском провале, самом большом кратере вечной мерзлоты в мире. В нем действительно находили останки древних животных, но волка нашли, во-первых, не там, а во-вторых, несколько лет назад.
Фокус тут вот в чем: «Чуураа» в некотором смысле действительно получается таким двойником «Выхода», только отражающимся в мистическом зеркале. Перед нами одна и та же история обретения важного знания где-то на краю света, рассказанная двумя разными способами ― в «Выходе» документально, а здесь художественно, поэтически. Путешествие героя фильма ― не документация реального схождения реального ученого Айсена Климовского за реальным пещерным волком, а условный поход за знанием, который авторы фильма выводят в параллель с якутским эпосом олонхо. Чуураа ― имя одного из богатырей олонхо, который в различных сказаниях отправляется в Нижний мир с разными намерениями, спасти кого-нибудь, помочь своему народу. Вот и ученый, говорят нам Арбугаевы, такой же богатырь ― собирается и отправляется в поход в нижний мир, чтобы помочь всем.
Авторы фильма, к слову ― герои ничуть не меньшие. Не раз и не два за короткий, но захватывающий фильм задумываешься о том, что для того, чтобы столь выразительно показать на большом экране столь непростое путешествие, команде пришлось забираться во все те же места, куда они отправляют своего героя. Иначе говоря, сокровище, которое можно добыть бесстрашным богатырским походом в неведомое ― знание не только фактическое, но и поэтическое, художественное. Палеонтолог Климовский лезет в провал ради науки; операторы Максим Арбугаев и Владимир Егоров лезут вместе с ним ради искусства. Попробуйте только скажите, что одно важнее другого, когда добывается оно одинаково.
УРОЖАЙ
Режиссеры: Мария Бережная, Маяна Насыбуллова
Узбекистан, окраина неизвестного населенного пункта, летний день. Все размеренно и расслабленно ― по тропинке гуляют дети, шелестит листва, мужички неторопливо загружают в кузов газели ящики с урожаем, собранным с поля. Потом они сядут в газель и повезут урожай куда-то в пески ― зачем, станет ясно только к финальной трети фильма.
«Урожай» Марии Бережной и Маяны Насыбулловой ― фильм-обманка, кино, блистательно прикидывающееся работой в одном жанре, чтобы в какой-то момент оказаться чем-то совершенно иным. Чем именно ― разговор отдельный и непростой; пока разберемся с тем, чем оно прикидывается поначалу. На пороге «Урожай» встречает зрителя в качестве медитативной антропологической зарисовки, честного и внимательного портрета места. В этой своей ипостаси фильм сделан довольно здорово ― созерцательно, уютно, неспешно, с минимально ощущаемым присутствием авторов, явно с таким же интересом засматривающихся на местных жителей, с каким на них смотрим мы, зрители ― но в то же время как-то привычно, что ли. Загляни на любой фестиваль документального кино, и в программе обязательно найдется такой бережный, эмпатичный портрет нового для автора места, а то и не один (и не два, и, возможно, не пять).
Подозреваю, что эта привычность ― штука не случайная, но сознательная. Нам должно быть привычно, уютно, может быть, даже немножко скучновато, к тому моменту, когда Бережная с Насыбулловой начнут осторожно внедрять в фильм свои истинные намерения. И вот мы дошли до того места в рецензии, в котором ее автору необходимо принять неочевидное решение. Лично я бы воздержался от описания того, каким именно образом во вселенную фильма вторгается искусство. Но штука в том, что и в пресс-релизе, и в описании фильма на сайте Beat Film Festival сделан другой выбор. Что ж, пусть он останется на совести авторов тех текстов; в этом будет иначе.
Когда «Урожай» ультимативно становится фильмом Маяны, привязанным к ее художественной практике, у него немедленно вырастают разноцветные метафорические крылья, простирающиеся во множество измерений сразу. Получается и своеобразный портрет конкретного произведения искусства, и любопытное к этому произведению дополнение, в котором поднимаются различные непростые вопросы. Например, о том, как по-разному могут ощущаться отзвуки советского наследия в разных частях бывшего СССР. Или, более злободневно, о том, как вообще так вышло, что российские художники занимаются сегодня тем, что всматриваются бережным и эмпатичным взглядом в повседневность соседней страны и реализуют свои проекты там, а не, скажем, в Новосибирске.
Самое замечательное, что когда в «Урожае» открываются все эти новые уровни, он не то чтобы перестает быть чутким портретом среды. В этой области ему тоже есть, чем нас удивить ― где-то в финальной трети фильм абсолютно блистательным образом угоняют из-под носа авторов его собственные герои. Сразу два больших сюрприза, открывающие в работе новые грани, за фильм длиной полчаса ― по-настоящему дорогой подарок, маленькое кинематографическое сокровище.
31
04 Июня 2026
Материалы по теме