Ксения Печёрина — фотограф, исследовательница и художница из Кемерово. Ее практика охватывает как студийную съемку, так и экспедиции в малые поселения и природные ландшафты, исследуя границы между природным, индустриальным и человеческим. Работы Ксении балансируют на стыке документального и концептуального, раскрывая личное ощущение пространства через фотографию.
Валерия Новицкая поговорила с Ксенией о том, как фотография стала для нее художественным медиумом, о влиянии регионального контекста на визуальный язык, о поиске «малых чудес» в путешествиях и экспедициях, а также о рождении выставочного проекта как формы памяти и взаимодействия с сообществом.
«НИКОГДА НЕ ИЩУ СЮЖЕТ ЗАРАНЕЕ»
Начнем с самого начала. Как ты пришла к фотографии? В какой момент она перестала быть для тебя просто инструментом документации и стала художественным медиумом? Можешь рассказать об этом подробнее?
Фотография со мной с детства. Первый фотоаппарат подарили родители. Я почти не расставалась с ним: снимала одноклассников, брала его с собой повсюду. Иногда мне даже снилось, что я куда-то уехала и забыла фотоаппарат дома. Тогда я совсем не думала о фотографии как о профессии — это просто было тем, что я очень любила.
В университете меня пригласили фотографом в экспедицию в Омскую область, в Тарский район. Мы ездили по маленьким поселениям, где иногда живет всего десять—пятнадцать человек, в очень отдаленные места. Я снимала повседневную жизнь и тогда впервые почувствовала, насколько мне это близко. Параллельно работала фотографом в национальных парках, где снимала природу и экспедиционные маршруты.
Позже я начала учиться фотографии в Томске, а в 2019 году открыла собственную студию. Мне хотелось иметь свое пространство — небольшой уголок для работы. Я не стремилась строить большой бизнес, скорее хотела создать вокруг себя среду единомышленников. В Кемерове это непросто, поэтому в какой-то момент я решила, что такую среду нужно создавать самой. Постепенно люди действительно начали приходить.
Сейчас студия — это один зал, где работаем я и моя команда: проводим обучение, занимаемся печатью фотографий. Недавно я увлеклась пленочной фотографией, прошла обучение по проявке в Москве и теперь проявляю пленку дома, в Кемерове. В городе нет лаборатории, поэтому знакомые часто приносят пленку прямо в студию.
Я снимаю и в студии, и в поездках — фотоаппарат почти всегда со мной. При этом понимаю, что моя фотография не совсем документальная: через изображение я скорее передаю свое переживание увиденного.
Моя фотография не совсем документальная: через изображение я скорее передаю свое переживание увиденного.
.jpg)
.jpg)
Я вижу, что твоя работа часто вдохновлена ландшафтами, в том числе техногенными и индустриальными, связана с экспедициями и фотографированием парков. Для тебя важно работать именно с ландшафтом, даже если там нет людей? Почему тебя так привлекает сам пейзаж?
Мой процесс съемки почти всегда возникает спонтанно. Я никогда не ищу сюжет заранее. Иногда художники готовят работы специально для опен-коллов или конкурсов, но у меня так не получается.
Если меня тянет к природе, это скорее потребность в паузе, в остановке. Там ничего не отвлекает, появляется чувство легкого эскапизма, состояние уединенности. Мне кажется, человеку вообще свойственно тянуться к естественному.
При этом мне недостаточно просто пейзажа. У меня почти нет фотографий, где есть только гора, лес или тропинка. Для меня важно взаимодействие — чтобы в кадре возникало напряжение или диалог, чтобы рождался новый смысл, например, на границе природного и техногенного.
Если снимаю, то обычно утром, когда вокруг тихо. Мне не важно сделать много кадров — важнее сначала посмотреть, побыть в пространстве. Я даже сформулировала для себя: если кадр так цепляет, что хочется взять карандаш и попробовать его нарисовать, значит, стоит сделать фотографию.
Недавно в Гурьевском округе я наткнулась на странную будку, добраться до которой было непросто — снег доходил по колено. Внутри я увидела кадр, который потом сняла: блестящую поверхность — фольгу или отражающую ткань, металлический плафон и на нем маленькое осиное гнездо. Меня это очень тронуло: казалось, что никто больше этого не увидит, и где-то в Гурьевске, в этой будке, существует что-то одновременно природное и техногенное. Такие моменты для меня важнее всего, когда изображение вызывает внутреннее чувство и остается в памяти.
«КТО-ТО ПРОСТО БЕРЕТ И ДЕЛАЕТ ЧТО-ТО КРАСИВОЕ»
Как ты думаешь, влияет ли региональный контекст на темы и методы твоей работы? То есть то, что ты продолжаешь жить и работать в Кемерове — определяет ли это твой взгляд, визуальный язык или художественную оптику? Можно ли сказать, что в твоих фотографиях проявляются какие-то особенности Кузбасса — например, та самая встреча природного и техногенного?
Мне кажется, вдохновение можно находить в любом месте. Но иногда определенные территории начинают притягивать.
Прошлым летом меня заинтересовал небольшой поселок в Аскизском районе — Бискамжа, туда можно добраться только на электричке: из Кемерова через Междуреченск или Новокузнецк. Меня так тянуло туда, что я решила хотя бы раз съездить.
Электричка оказалась совсем маленькой — всего четыре вагона. В каждом сидели рыбаки, все друг друга знали. На месте я гуляла, фотографировала и познакомилась с тетей Любой. Она работает на вокзале и открывает его только на время прибытия электрички — людей там почти не бывает.
Во время прогулки по Бискамже я заметила полуразрушенные дома. На воротах одного из них кто-то сделал узоры из крышек от бутылок — разноцветные, очень необычные. Я сфотографировала этот забор и подумала, что желание создавать может проявиться где угодно. Даже в маленьком поселке кто-то просто берет и делает что-то красивое.
Наверное, такие места и формируют мой взгляд: здесь рядом существуют природа, индустриальная среда и человеческие истории.
Такие поездки, конечно, были непростыми. Иногда у меня был только один свободный день: ночью автобус до Междуреченска, утром электричка до Бискамжи — четыре часа в пути, потом прогулки и съемка, а затем еще четыре часа обратно и снова автобус до Кемерова. Бессонная ночь, длинный день, но внутренне я чувствовала себя очень счастливой.
Мне кажется, в регионах заниматься творчеством сложнее, но это вполне возможно. Главное — действовать и не ждать идеальных условий.
.gif)
Иногда важно просто быть внутри пространства, наблюдать и не спешить с кадром.
Думаю, в твоей художественной практике чувствуется мотив странничества. Мне кажется, что одиночные путешествия — это почти всегда очень личный внутренний опыт.
Мне откликается то, что ты сказала. Для меня путешествие — это исследование и поиск. Да, это немного похоже на путь отшельника, который идет и замечает маленькие чудеса.
Чаще всего я путешествую одна. Мне так комфортнее — это скорее личное исследование. Например, однажды я доехала от Кемерова до Карелии на своей маленькой «Шкоде». Наверное, во мне есть что-то от кочевника — возможно, это от отца, который всю жизнь водил. Я очень люблю дорогу и свою машину, которая для меня почти как внедорожник.
Эта поездка заняла месяц. Я много наблюдала и не всегда снимала — иногда даже откладывала камеру, чтобы съемка не превращалась в гонку за кадрами. Мне важно сначала почувствовать момент.
В дороге у меня есть и небольшой игровой ритуал: если я остаюсь ночевать в каком-то городе, на следующий день ищу местный фотосалон и делаю там фотографию формата 3×4. Это такой маленький сувенир из поездки.
Вообще дорога для меня — это про спонтанность и движение вперед. Я просто следую этому ощущению и смотрю, куда оно меня приведет.
При этом в обычной жизни у меня все довольно структурировано. В студии расписание, тайминг, график. Для художника жить в таком режиме непросто, а фотография и такие поездки позволяют немного отпустить контроль. Иногда важно просто быть внутри пространства, наблюдать и не спешить с кадром.
«ХОТЕЛОСЬ СОХРАНИТЬ ЖИВОЕ ПРИСУТСТВИЕ ЛЮДЕЙ»
Мне интересно узнать о работе в здании завода «ЗЭТА» и о том, как потом возникла выставка. Кажется, для тебя это был новый формат работы с коллективным выставочным проектом. Можешь подробно рассказать, как родилась идея? Мне кажется, это был своего рода реквием по месту, которое закрывалось.
Когда мы работали в здании бывшего завода «ЗЭТА», я арендовала несколько помещений. В одном из них сформировалось небольшое арт-пространство с работами художников, лекциями и событиями. Для меня это было особое ощущение — отпускать контроль и видеть, как место начинает жить своей жизнью, как люди постепенно наполняют его смыслами.
Позже нам сообщили, что здание закроют. В Кемерове почти нет площадок для переезда, аренда ограничена, многие паниковали. Я восприняла это спокойно и подумала: «Окей, будем работать с этим». Тогда появилась мысль попробовать зафиксировать это состояние — сохранить память о месте.
Я написала композитору Лизе Згирской, и она сразу откликнулась. Мы решили сделать совместный аудио-видео проект. Резиденты пространства стали участниками съемок: они взаимодействовали с заводскими объектами — стенами, металлическими конструкциями, различными артефактами. Это было похоже на своеобразный музыкальный перформанс.
Лиза записывала звук — удары, скрежет, резонанс металла, все, что рождалось в процессе. Эти записи стали своего рода звуковой памятью о заводе. Параллельно мы снимали видео, и позже этот материал вошел в выставку.
Для меня это был очень важный коллективный опыт. Все происходило довольно естественно: мы просто работали вместе, реагировали на пространство и на то, что происходило вокруг.
Выставка получилась не столько про утрату, сколько про память и благодарность месту.
.jpg)
.jpg)
Я видела документацию выставки, и она мне действительно очень понравилась. Мне особенно запомнились полароиды с женщинами, которые работали там вахтерами — это добавляло много личного, человеческого. Когда я сказала слово «реквием», я имела в виду, что оно несет в себе много печали и потерь, но вам удалось показать закрытие и переезд завода не только в негативном ключе. Наоборот, в экспозиции было много доброты, красоты и человеческих историй. Мне показалось, что в этой выставке больше было жизни, чем смерти, если так рассуждать.
Можешь, пожалуйста, рассказать подробнее о выставке? Как вы ее собирали, как рождались идеи? Это был коллективный и стихийный процесс?
Для нас выставка была скорее процессом, чем заранее продуманным проектом. Все рождалось постепенно, органично, почти стихийно. Когда сообщили о закрытии завода, времени было мало
В экспозиции были аудио- и видеоматериалы, которые мы записывали вместе с Лизой, а также фотографии и полароиды. Полароиды для меня были особенно важны — через них хотелось сохранить живое присутствие людей, которые были связаны с этим местом. Я фотографировала участников проекта, резидентов, людей, которые работали на заводе.
В этих снимках было много простого человеческого тепла. Например, один из вахтеров, Валерий Афанасьевич, приносил нам драники и варенье — и постепенно тоже стал частью этой небольшой «заводской семьи».
Выставка проходила в студии и длилась всего один день. Но за это время пространство наполнилось людьми: приходили знакомые, художники, жители города. Для меня было важно не столько сделать «прощальный» проект, сколько показать, что в этом месте была жизнь — люди, отношения, общая энергия.
Наверное, поэтому выставка получилась не столько про утрату, сколько про память и благодарность месту.
238
02 Апреля 2026
Материалы по теме