hehehe ― коллектив практически уникальный для российской музыкальной сцены. Это чуть ли не единственная группа, которая добилась больших успехов, оставаясь при этом во Владивостоке, в 9 тысячах километров от Москвы. Они выступали на столичных фестивалях, давали аншлаговые сольные концерты в Москве и Санкт-Петербурге, получали премию Jager Music Awards, записывали совместные песни с «Мумий Троллем», DenDerty, «Хохмой» и другими артистами, получили признание ведущих музыкальных обозревателей России и записали один из лучших российских альбомов 2024 года.
Казалось, что hehehe наконец-то сумели воплотить давнюю мечту всех региональных патриотов ― доказали, что можно творить магию, оставаясь на родине. Однако ближайшие концерты группы во Владивостоке 18 и 19 октября запланированы в качестве прощальных ― после них квинтет отправляется покорять Москву на ежедневной основе. Петр Полещук встретился с группой ― вокалисткой Катей Полушкиной, барабанщиком Иваном Уколовым, гитаристами Александром Бердовичем и Алексеем Рыбиным и басистом и лидером коллектива Сергеем Бобровым ― чтобы обсудить долгий путь с Дальнего Востока в столицу, панику, выгорание, любовь к Владивостоку и планы на Москву.
НАВЕРНОЕ, С СУПЕР-ХИТОМ БЫЛО БЫ ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ
Вы прошли долгий путь от локального проекта до группы, признанной на федеральном уровне. Кроме того, вы одна из немногих в истории Владивостока группа, которая переезжает не на авось, а уже будучи востребованными в столице артистами. Когда вы только собрались, у вас были амбиции в сторону переезда, да еще и при таких обстоятельствах?
Катя: Мы вообще не думали, что игра в группе выльется в нечто подобное. У нас был дуэт с Серым, потом присоединился Саша, и мы из хора друзей решили стать группой и отыграть первые концертики. Тогда же завели первую социальную сеть. Но играть мы начали просто потому, что нам нравилось играть.
Александр: Впервые драйв, типа: «Ага, это становится интересней!», ощутился, когда позвали на Ural Music Night.
Катя: Да, сразу после ковида. Мы потратили очень много денег [на организацию поездки], но фестиваль в итоге отменили, и мы просто потусили в Москве.
Сергей: Нам нравилось, что нас зовут, было классно почувствовать себя частью инди-комьюнити.
Вы думали о том, что группа, которая находится во Владивостоке, может получить тот уровень известности, который есть у вас сейчас?
Сергей: Катя до последнего в это верила. Она всегда была за то, чтобы остаться во Владивостоке — он ей очень нравится.
Катя: Было желание доказать, что можно что-то творить, находясь и здесь, и что на другой стороне тебя услышат и заметят. Тогда же мы снялись в ролике «Мы меняем город», при этом нам вручали премии (Jager Music Awards, назвавшие hehehe лучшей молодой группой России — прим.авт.); все это создавало ощущение, что да, находясь здесь, можно быть замеченным там.
Мы уперлись в потолок логистики и географических реалий России.
В твоих словах как будто сквозит легкое разочарование.
Катя: Потому что сейчас мы как раз уезжаем, и я из-за этого расстраиваюсь.
Сергей: Мы уперлись в потолок логистики и географических реалий России. Но это потому, что мы группа без песни-хита. Наверное, с супер-хитом все было бы гораздо легче; возможно, получилось бы остаться. У нас есть песня «Миражи», но это хит в основном для наших слушателей.
Александр: Да, по радио «Миражи» не крутят.
Вы воспринимаетесь очень целостно и аутентично. От вас не веет ощущением «кто в лес, кто по дрова», вы прям готовая, слаженная группа. Ваша химия внутри группы ― это стихийная вещь, или результат целенаправленной работы?
Сергей: Наша целостность — очень большая заслуга Кати. Она с первых фотоссессий продвигалала идею, что мы группа, поэтому должны во всем участвовать вместе. Если это интервью на радио, где просят максимум двух участников группы, Катя пыталась проталкивать всех. Так что да, это работа.
Иван: С музыкальной точки зрения большой плюс в том, что каждый из нас слушает разную музыку. Несмотря на то, что большую часть работы над песнями делает Сережа, каждый привносит что-то свое в силу собственной наслушенности и манеры игры. На мой взгляд, это редкое качество. Иногда смотришь на группы, и действительно — кто в лес, кто куда. У нас такого нет, нам повезло, у нас есть химия. Повезло, что хотя бы не спим еще все вместе, как выдры. Хотя вот недавно у Лехи была свадьба, и я там рассказывал, что мы во время тура спали с Лехой в одной постели задолго до его жены.
Когда вы впервые столкнулись с тем, что теперь музыканту важно постоянно генерировать контент и превращать соцсети в отдельный развлекательный ресурс? Вижу по вашим лицам, что тема больная.
Сергей: Столкнулись мы с этим после ковида, как раз когда началась фестивали. Пытались и пытаемся делать все самостоятельно, тут опять Катя очень много закрывает задач: она и генератор идей, и оператор, и смотрит, как нужно смонтировать и покрасить. Мы понимаем, что по-хорошему контент нужно выкладывать, к сожалению, каждый день. Но это очень сильно давит на психику и влияет на состояние, с которым ты подходишь к созданию музыки.
Алексей: Это ничего не имеет общего с творчеством. Это капец как тяжело и очень отвлекает от музыки.
Катя: Да, у меня недавно был срыв из-за этого. Я ревела в истерике, взахлеб. И это не в первый раз.
Иван: Все же еще и работают. Поэтому это отдельная задача — со всеми созвониться, договориться, приехать, подготовиться, потратить время на съемки.
Сергей: При этом потратить время не на музыку.
Катя: Вообще на необходимость создания контента и прокачки медийности нас натолкнул наш дистрибьютор Никита Подмятников. Он буквально заставлял нас снимать видео, что на первых порах было особенно важно. Ну, а дальше мы пошли своими ногами, а Никите отдельное спасибо!
Есть ли в этой гонке за рандомом алгоритмов хоть какие-то плюсы?
Сергей: Иногда узнают на улице, ха-ха.
Александр: «О, ты тот чувак из рилсов?!»
Сергей: Если серьезно, то плюсы есть профессиональные, раз уж мы выбрали крутиться в музыкальной среде. Подвешивается язык, лучше ведешь себя перед камерой.
Катя: Но все-таки мы все равно наняли подругу, Людмилу Аммосову, помогать нам с SMM.
Сергей: Она с нами уже год. И если вы посмотрите на наш контент годовалой давности, то заметите, что он реденький. А с ее приходом мы стали получать отзывы, что контент очень классный, качественный и интересный.
Катя: Она показывала статистику, что очень много людей, которые про нас не слышали, заинтересовываются в нас именно из рилсов, а уже потом слушают музыку.
Сергей: Ну, мы надеемся, что они потом слушают нашу музыку.
Мы как-то с другом разговорились, кого бы мы хотели видеть на «Вечернем Урганте», и единогласно назвали вас. Не кажется ли вам, что из-за алгоритмов в стране исчезла поп-культура? То есть раньше были институции — тот же «Вечерний Ургант», фестиваль «Боль» и т.д. — которые создавали экосистему поп-культуры. А сейчас как будто нет никакой экосистемы, а есть алгоритмический рандом. Как вам кажется, это хорошее изменение или нет?
Алексей: Мне кажется, хорошее. Снизился входной порог — если тебе повезло с алгоритмом, то неважно, что ты музыкант из глубинки, ты сразу можешь пробиться в верхний эшелон. В то же время входной порог и повысился тоже; если ты не залетаешь в алгоритм, то ты не попадаешь вообще никуда.
Сергей: Ну, а еще с другой стороны входной порог снизился, и поэтому уровень контента музыкального и видео зачастую страдает.
Александр: Грустно, что «Боли» больше нет.
Иван: Еще такой важный момент есть, что контент этот потребляют зумеры, поэтому ролик должен заинтересовать с первых секунд. В этом плане стало очень тяжело.
Катя: Но в чем-то все равно легче, чем было раньше. Для инди-групп типа нашей, мне кажется, раньше было еще меньше возможностей стать замеченным. Типа, не факт, что про тебя кто-то напишет вообще. А сейчас выстрелили «Бонд с кнопкой» и, например, «Тима ищет свет».
Сергей: Но ничто не отменяет того факта, что нужно работать.
Александр: И дохрена всего делать, и делать хорошо при этом.
При какой системе медиа, думаете, вам было бы комфортней? При старой или при нынешней?
Сергей: Иногда я представляю, что мы выпустили альбом, и не надо после этого выпускать каждый месяц сингл. Как было бы прикольно взять перерыв, чтобы голову в норму привести, а потом без этих скачек «запись-сведение-придумывание, запись-сведение-придумывание» сесть и спокойно придумать материал, которым ты будешь гордиться.
Я же правильно понимаю, что сейчас, даже когда группа отправляется в тур, в интернете все равно должно происходить какое-то контент-мейкерство?
Все вместе: Да...
Сергей: Сколько я читал книжек про музыкантов, и везде они пишут, что в туре они придумывают песни. Я никогда не понимал, как они умудряются это делать, тем более без подручных средств типа компов.
Александр: А их ничего не отвлекало, никакие телефоны все эти ваши...
Алексей: Тик-токи не надо было снимать.
Иногда я представляю, что мы выпустили альбом, и не надо после этого выпускать каждый месяц сингл. Как было бы прикольно взять перерыв, а потом сесть и спокойно придумать материал, которым ты будешь гордиться.
Я СЕБЯ ДО КОНЦА НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, А ЛЮДИ ПОСЛУШАЛИ И ВСЕ ПОЙМАЛИ ПРАВИЛЬНО
Давайте поговорим про альбом «Паника», с которого начался ваш прорыв. Вы осознанно решили изменить музыку и стилистику?
Сергей: Со временем просто появился опыт воссоздать то, что слышали в голове. И из-за этого изменился саунд.
Алексей: Это органический процесс. Выглядит так, будто новый альбом это какой-то новый этап, но это естественный процесс, эволюционный.
Сергей: Да, без холодного расчета.
Катя: Мы не строили ни планов, ни концепции, но поменялся общий эмоциональный фон. У меня есть проблема, что я не могу запомнить отдельные периоды жизни, поэтому сейчас я не могу вспомнить, почему, но я помню, что мне было ужасно. И это было что-то личное.
Сергей: У тебя были проблемы со здоровьем сильные.
Катя: А, точно. Сначала были панические атаки, а потом в целом подкосилось здоровье; я лежала в больнице, меня не могли вылечить никакие антибиотики, короче, подкосило меня физически и морально.
Сергей: В целом фон был апатично-депрессивный. Я устроился на работу не по специальности с маленькой зарплатой, пытался выжить. К тому же было не очень понятно, выгорит занятие музыкой или нет. А писали мы альбом в 2023-м.
Иван: Ну и в целом время такое.
Выглядит так, будто новый альбом это какой-то новый этап, но это естественный процесс, эволюционный.
Было какое-то описание песен с «Паники», которое попало наиболее в точку? Типа, когда вы прочитали и такие: «О, все так!». Музыканты часто не любят, когда про них пишут.
Катя: Я могу сказать, что мне понравился абсолютно каждый отзыв о нашей музыке.
Сергей: Потому что только хорошее пишут.
Катя: Да нет, просто все хорошо улавливали и описывали посыл музыки. Иногда я читала отзывы и думала: «Блин, нифига они разобрали все, как они поняли так хорошо?» Я себя до конца не всегда могу понять, а люди послушали песни и все поймали прям правильно.
Иван: Когда работаешь над музыкой, то у тебя все размывается в голове из-за количества дублей и прочего. А потом читаешь комментарии, а все твои размытые мысли кто-то за тебя в кучу собирает. И ты такой: «Да, точно!»
Сергей: Согласен. В работе над песнями я переслушал их столько раз, что потом просто возненавидел их.
Катя: Я сейчас вряд ли что-то конкретное вспомню, но ни разу не было такого, чтобы я прочитала и подумала: «Да не, это вообще мимо». Каждый раз отзывалось и било в точку. Причем я говорю и о журналистах, и о просто комментаторах.
После «Паники» вы все чаще стали фитовать с другими музыкантами. Можете, положа руку на сердце, сказать, что это ― способ охватить новых слушателей, или все-таки в первую очередь творческие коллаборации?
Сергей: Можно посмотреть на цифры музыкантов, с которыми мы фитуем, и понять, что это точно не ради охватов.
А как же «Мумий Тролль»?
Сергей: Фит с «МТ» ― это воля случая и доброй души нашего бывшего менеджера. Для нас это было супер-удивительно. Конечно, нельзя отрицать, что после выхода песни к нам пришли слушатели «МТ», и это дало огромный буст группе. Но первопричиной совместного трека была все-таки идея связать два поколения музыкантов Владивостока в одной песне. Признаюсь, мы еще очень долго не понимали до конца, с кем вообще поработали, вот столько в наших головах было удивления.
Катя: На первом месте творческая коллаборация. Всегда есть любопытство: «А что получится?» А уже маленьким бонусом взаимо-опыление, и то не факт, что оно произойдет. Вот, например, как случился фит с «Хохмой»: Серый написал музыку, я слушаю и сразу такая: «Так это ж надо "Хохму" сюда!» То есть исходя исключительно из музыки. Я сразу написала ребятам, мол, давайте делать — и пошло-поехало, и концепция нашлась про детские страхи.
Всегда есть любопытство: «А что получится?» А уже маленьким бонусом взаимоопыление, и то не факт, что оно произойдет.
С кем бы вы еще хотели сделать фит?
Сергей: С Сироткиным, он на первом месте. Хочется сделать, так скажем, по-настоящему песню. То есть сделать фит, где будут участвовать полноценно две группы, а не только человек из каждой. Мы очень стараемся добиться от каждой коллаборации именно этого ощущения настоящего произведения. Я считаю, что получается пока не на 100%, но мы движемся в нужном направлении, просто нужны время и практика. Хочется, в общем, полноценную песню, не знаю, как объяснить.
С клипом?
Сергей: Ага, с клипом от «Авиасэйлс». А так еще хотим с «Деревянными китами», Beautiful Boys, Рушаной.
Катя: Да, с Рушаной фит прям напрашивается, и может случится. Мы его не обсуждали, но как будто это взаимопонятно между нами.
Иван: Я еще подумал про Борю Грим (бывший участник группы «Братья Грим», занявшийся сольным творчеством ― прим.ред.). Классный чувак, с кучей различных проектов, в которых и шугейз есть.
Cергей: Я бы еще лично хотел с Zoloto. Была бы первая грустная песня у него. С Федуком еще бы. И с Лолитой Милявской.
Александр: Просто потусить.
Сергей: И потусить.
ТАК ХОЧЕТСЯ ПОТЕРЯТЬСЯ НА ПОЛГОДА
Планируете ли вы новый альбом?
Катя: Сейчас у нас будет больше сингловая история, больше полугода. Скоро выйдет новая EP. На следующую осень планируем альбом, но не знаю, что получится. Синглы просто еще вынужденная мера — их проще делать в ситуации, когда нужно не пропадать из соцсетей. Если мы сейчас сядем делать новый альбом, то мы потеряемся больше чем на полгода, как это было с «Паникой».
Сергей: Но так хочется потеряться на полгода. И хочется сделать уже не только грустные песни.
Вы продолжаете зарабатывать на работах, отдельных от работы в группе. Какой еще примерно примерно предстоит пройти путь, чтобы музыка могла вас полностью кормить?
Катя: Нужно раза в три увеличить процент нашей жизни, который мы вкладываем в группу, чтобы примерно через года 2-3 мы смогли не работать где-то еще. Если как сейчас, плавненько, то процесс растянется на подольше.
Иван: Если у тебя стабильно в месяц есть 4-6 больших концертов, то они с лихвой закроют все твои финансовые вопросы — закрывается и зарплата всех участников, и можно позволить себе немного передохнуть и сесть спокойно дома написать музыку для следующих релизов. Но сейчас такой стабильности нет, и предсказать ее нельзя, а так было бы сильно проще.
Сергей: Я напомню, что мы за 5 лет существования группы ни разу еще никому из участников группы ничего не платили. Все двигаемся на личной инициативе.
Катя: Тем не менее у нас есть банк группы, деньги из которого мы тратим на ее же нужды.
То есть сейчас при переезде в Москву вы попутно будете искать сторонние работы?
Сергей: Да, но первый месяц мы планируем не работать, чтобы плотненько что-нибудь написать. Из глобальных целей — хочется сыграть на всех фестивалях, на том же «Пикнике Афиши», например.
Катя: У нас в октябре, как раз во время переезда, выйдет сингл, дай Бог. Потом в ноябре выйдет EP, а потом декабрьские концерты и новогодние релизы. В январе чуть-чуть отдохнем.
Если у тебя стабильно в месяц есть 4-6 больших концертов, то они с лихвой закроют все твои финансовые вопросы. Но сейчас такой стабильности нет, и предсказать ее нельзя.
Ощущаете панику перед переездом?
Сергей: Да. Но не столько панику, сколько тревожность.
Катя: Я просто расстраиваюсь, потому что люблю Владивосток, и мне тяжело покидать город.
Есть ли резон ожидать от вас песню про Владивосток?
Катя: А тут ты постучался в дверь — это как раз один из наших следующих релизов. Мы хотели выпустить эту песню в момент переезда, но она еще не готова. Возможно, сыграем на (не)последнем концерте. Очень хочется!
Сергей: Я помню, нам как-то предложили сделать песню-преемника «Владивосток-2000». Типа, новый гимн Владивостока. Кто-то из городских структур, кажется. Сказали: «Сделайте лучше песню, чем у Мумий Тролля». Ага, вот это задачку вы придумали, конечно.
На некоторых афишах столичных концертов вы пишете «группа из Владивостока». Меня это достаточно удивило и обрадовало, потому что педалирование региональности не частая, увы, история среди музыкантов. Мне любопытно, почему вам важно было это подчеркивать, играя в центре страны?
Сергей: Потому что это событие — и для группы из Владивостока, и для людей из Владивостока.
Иван: Конечно. Пусть все знают, блин!
Звучит, как заголовок интервью. Группа hehehe — пусть все знают, что мы из Владивостока!
Сергей: В столице далеко не все в курсе, сколько стоит прилететь из Владивостока в Москву с гастролями. Нас звали на одно мероприятие в центр России, мы сказали, сколько стоят билеты, и все, [нам сказали] до свидания. Ну и личный момент в этом тоже есть: иногда группы переезжают, и уже спустя месяц они пишут «группа из Москвы». Нет уж, думаю, напишем, что мы группа из Владивостока!
Собираетесь оставлять прописку после переезда?
Катя: Я об этом думала. Я очень хочу, чтобы везде присутствовал Владивосток, хочется везде говорить, что мы представляем Владивосток.
Иван: Катя на каждом выездном концерте говорит, мол, всем привет, мы Hehehe — из Владивостока.
Катя: Я понимаю, конечно, что после переезда нам нужно где-то как-то подписать, что мы теперь живем в Москве, чтобы люди банально понимали, что на нас можно сходить. Но плашечку, что мы из Владивостока, я очень хочу оставить все равно.
2107
16 Октября 2025
Материалы по теме