Музыкальный андеграунд Сибири и Дальнего Востока: Бурятия

Бурятский Цой, бурятский трэш и бурятское саморазрушение


Мы продолжаем наше путешествие по истории музыкального андеграунда Сибири и Дальнего Востока вместе с журналистом Петром Полещуком. В новом выпуске нас встречает Республика Бурятия, родина саморазрушительного панка, затейливого трэша и лютого грайндкора.


«Амальгама» — группа, ответственная за появление рок (и не только рок) музыки в Бурятии, но сегодня за ее пределами практически неизвестная. До появления рэпера Хаски главной группой, которую могли вспоминать в связи с Бурятией, были «Оргазм Нострадамуса». Впрочем, в разговоре про андеграунд это не сильно важно. Главное, что в самом Улан-Удэ «Амальгаму» все еще помнят. Правда, увы, не столько за пионерство, но и из-за смерти ее лидера Андрея Гаврилова, «бурятского Цоя», трагически разбившегося в автокатастрофе.
«Амальгама» играла разную музыку — в ее дискографии можно найти и остервенелый нью-вейв (в той мере, в которой позволяли аппаратура и вид за окном), и небезынтересный фолк с вкраплениями блатной песни и частушек («Эй-уй», «Цветет наш край»), и свинг («Секс, которого нет»), и даже попытки выбраться на территорию ламбады («Борнео»). Короче, как и у большинства русских рокеров тех лет, никакой стилистической гомогенности у «Амальгамы» не было, но зато была плодовитость — а в условиях, когда музыку приходиться писать скорее вопреки, чем благодаря, это, пожалуй, важнее.


В 1986 году Валентин Коварский вышел из состава группы «Амальгама» и создал свою группу под названием «Город», в которой играл хиппи-рок c примесью пауэр-метала. Если честно, то «Город» — едва ли по-настоящему примечательная команда сама по себе, но она важна для корректного исторического экскурса, особенно для тех, кому захочется послушать «Амальгаму» побольше. В первую очередь потому, что благодаря «Городу» и Коварскому сегодня разбираться в том, что есть что в наследии «Амальгамы», стало сложнее.
В 1992 году Андрей Гаврилов, уже вышедший из состава «Амальгамы», закончил работу в студии над своей первой собственной записью — а через два дня после окончания записи трагически погиб. Кассета с этими студийными сессиями стала известна среди ценителей бурятской музыки под названием «Алямагама» — считается, что это название вписал на обложку Валентин Коварский, в пику бывшим соратникам по «Амальгаме». Дальше начинаются мифы: говорят, что после этого Коварский переименовал «Город» в «Амальгаму», присвоил авторство сессионного альбома Гаврилова себе и начал продавать через своих друзей эти записи в розницу на рынке под именем «Амальгамы». В результате в Улан-Удэ образовались две одновременно существующие группы под названием «Амальгама» — из-за чего сегодня довольно непросто разобраться, какой из версий группы принадлежит та или иная песня.


Без сомнения, самая известная группа, вышедшая из Бурятии. Без сомнения, никакая другая панк-формация в России не занималось культивированием саморазрушения так бескомпромиссно и яростно, как «Оргазм Нострадамуса». В первую очередь всем подобным регалиям группа обязана своему фронтмену, Алексею Фишеву, известному как «Угол», положившему на этот алтарь как бы идейно оправданного саморазрушения буквально всю свою жизнь.
Как чаще всего и бывает с подобными группами, они держатся исключительно на фронтмене. Представить кого-то, кроме Угла, в роли лица (морды?) «Оргазма Нострадамуса» невозможно. Известно, что Фишев не отвечал за музыку группы, возможно, понимая, что не музыкальными качествами важна его команда.
И действительно, «Оргазм Нострадамуса» в основном воспринимается не столько как музыкальная группа (то есть коллектив людей, чью музыку нужно слушать), сколько как феномен. Отсюда может возникнуть желание говорить про них в контексте сегодняшнего дня, как бы доказывая, что свистопляска Угла с тех пор не только не потеряла в актуальности, но, наоборот, только набрала. В новое время, где насилие возведено в норму, они действительно вписываются просто отлично: если бы действие «Слова пацана» проходило в Улан-Удэ 90-х, то саундтреком к нему должен был стать «Оргазм Нострадамуса», и чарты стриминговых площадок рвала бы не «Пыяла», а песня «Веселые ребята».
Нигилистичный анархо-адреналин, господствовавший в песнях «ОН», приправлялся ссылками на Ницше и Шопенгауэра, которые, очевидно, не работали на «быдлоградскую» аудиторию («быдлоградом» Фишев именовал Улан-Удэ), но зато спустя десятки лет позволили воспринять обрыгаловку «Оргазма Нострадамуса» серьезно. И это отнюдь не подтрунивание: во многих отношениях, «Оргазм Нострадамуса» стояли у истоков популярной ныне мамлеевской эстетики — когда «чем хуже, тем лучше», — но при этом не слишком часто упоминаются в рядах законодателей (анти)моды. Можно ли считать это достижением группы — решать каждому самостоятельно, но игнорировать их наследие и роль точно не стоит.


Группа Morbidity может похвастаться статусом родоначальника грайндкора не только в Улан-Удэ, но и вообще в России — в 1996-м под тяжелой музыкой в основном понимали дэт и трэш-метал. В комментариях на Youtube к их релизу «Live In BSU’ 96» (1996) кто-то оставил комментарий: «Кто эти мастодонты? И что с ними сейчас? Такие долго не живут». Не тут-то было: как будто назло скорости своей музыки, Morbidity играют до сих пор, побив все рекорды по продолжительности жизни подобных групп в России (правда, уже в другом составе).
Лирика группы посвящена стандартным для жанра темам человеческой психологии (вернее, тому, как она при определенных обстоятельствах теряет очертания того, что мы понимаем под «человеком»), хотя важнее у Morbidity не тексты, а их перемалывание в звуковой мясорубке — все мы знаем, что даже исполняй грайндкор-команды песни о бабочках, звучать это все равно будет как полевая запись воплей людей во время Апокалипсиса. В общем, восхитительно-спешная дурь, особенно для своего времени.
Из приятного (в той мере, в которой это слово вообще применимо к грайнду): в ходе песни с говорящим названием «Oligofriends» с упомянутого лайв-альбома, группа спрашивает: «Угол, ты где?!», видимо, окликая худрука «Оргазма Нострадамуса» в толпе. Нечасто удается поймать такой пример взаимодействия участников локальной сцены в записи.


У многих групп, вышедших из регионов с ярко выраженной локальной культурой, отсутствует очевидная связь со своим домом. Часто факт места рождения коллектива оказываются решающим, при этом в самой музыке нет очевидных маркеров места. Это точно не случай «Империи снегов», может быть, не самой известной бурятской группы за пределами дома, но точно самой оригинальной в музыкальном плане: поверх скрежета быстрого металла Владимир Батурин рисует вокальные узоры бурятских народных мотивов. Да и грув «Империи Снегов» часто отходит от бластбитного однообразия. Так и появилось название самодельного жанра — «ёхор-ролл», в честь народного бурятского танца.
Исторически, проблема у подобных групп одна — любой разговор о них больше касается локальности, которая со временем превращается в самодовлеющий штамп. Так и случилось и с «Империей снегов», почти каждая заметка в прессе о которых зацикливалась на их происхождении. В таком контексте факт бурятского происхождения оказывается отодвинут на задний план, а на передний выходит сам факт «экзотичности» — оттуда и ленивые ассоциации с Sepultura.


Жизнь рок-группы нужно прожить так, чтобы для нее выдумали отдельный жанр и, например, ее заценил Паук из «Коррозии металла». Группе Trident удалось и то, и другое — Паук дважды использовал треки бурятских металлистов в курируемых «Коррозией» сборниках «Трэш твою мать» и «Железный марш». А название собственного жанра «coma dance metal» придумал для Trident кто-то из московских товарищей по тяжелому року — позже оно пригодилось группе в качестве названия одного из альбомов.
С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что Trident остаются, возможно, самой недооцененной группой Бутятии. Еще в год своего выхода (символический 1991-й) она удивляла слушателей смелыми решениями — в их звучании отчетливо чувствовалось стремление выйти на уровень, отличный от типичного тяжеляка тех дней, что периодически даже удавалось, если судить по тему, что слушать Trident интересно до сих пор. Да и совсем без успехов группа не осталась — в 1996-м у группы вышел сборник клипов, часть из которых даже попала в ротацию на канале MTV, а сама группа довольно успешно гастролировала вместе с «Оргазмом Нострадамуса».