Восточнее Сибири жизнь, не поверите, совсем не заканчивается — между самой восточной точкой Сибирского федерального округа и самой восточной точкой России будет еще порядка трех тысяч километров. В культурном плане Дальний Восток — территория в равной степени интересная и по большей части невоспетая; мы, как исследователи Сибири, отлично понимаем, как и почему это происходит, и начинаем цикл материалов, посвященных дальневосточному музыкальному андеграунду. Нашим проводником на этом маршруте станет Петр Полещук, музыкальный журналист из Владивостока, чьи материалы о музыкальной культуре Дальнего Востока можно было встретить в сборнике «Новая критика» от ИМИ, на страницах «Ножа» и «Горького», Vatnikstan и The Village — а теперь и у нас. Первая наша остановка — Владивосток.
Любая отдаленная от центра страны территория норовит взрастить свой андеграунд — ибо какая еще инфраструктура возможна в подобных местах? Здесь, правда, есть и загвоздка: андеграунд невозможен без оппозиции к другой инфраструктуре — мейнстриму. Надо ли говорить, что экосистема глубинок оставляет желать лучшего? Тем не менее везде находятся свои энтузиасты, делающие культуру, которая даже в зачатке в чем-то да противоречит гипотетической витрине мейнстрима. В этом цикле собраны такие артисты. Некоторые из них смогли добиться успеха, некоторые по воле случая оказались на пресловутой витрине, а некоторые смогли обрести культовый статус, оставаясь целиком подпольными.
Александр Демин — важная и почти неизвестная нынешним слушателям фигура из Владивостока. Его называли то местным Хью Оденом (благодаря общему для обоих интересу к блюзу), то отечественным Бобом Диланом. Баллады Александра были частью мифологии города — «закрытого», как сам Демин его и назвал.
Практически любая биографическая сводка о Демине включает упоминание о его дружбе с Майком Науменко, с которым они записывали песни и вообще звучали как два брата с разных концов страны. Но более проницательно будет говорить о Демине как о мосте между поколениями, ведь вторым его известным другом (равно как и учеником-соперником) был Илья Лагутенко. Через Демина как будто прослеживается незримая связь между лидерами «Зоопарка» и «Мумий Тролля»: все они исполняли песни преимущественно на бытовом языке.
Поэтому участие последнего во владивостокской сцене, кажется, выходит за рамки локальности. Демин оказался не только музыкантом, не распробованным должным образом за пределами Приморья, но и поэтом, объединившим столь разные поколения, одно из которых больше тяготело к слову, а другое — к ритму.
ХОЛОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Магистральным жанром 80-х Владивостока был нью-вейв. Его играли на старте карьеры и «Мумий Тролль» (тогда еще «Муми Тролль») и эпигоны Гаана/Гора «Депеша». Но наиболее стильными оказались «Холодные отношения». Они не теряли нововолновую изысканность, даже если меняли синтезатор на фортепьяно. Взбитые на манер Боуи прически, томный вокал и квазидуховная лирика до сих пор выделяют «Холодные отношения» как камертонов стиля.
В 90-х группа сменила название на «Опиум», но так и не сыскала известности. С другой стороны, впоследствии родились мифы о том, что кассету с песнями группы каким-то образом получил Дэвид Сильвиан. Правда это или нет, не столь важно — главное, что вокруг второсортных групп мифы не рождаются.
Если Демин стоял во Владивостоке у истоков бард-рока, то Валерий Шелепчук первым скрестил панк-эстетику с практиками хэппенинга. Он основал «рокнутый» театр «Права» (Приморский авангард), в котором совмещал пантомиму в духе Петра Мамонова с абсурдистскими частушками. С таким материалом Шелепчук ездил с гастролями по Москве, Таллину и Риге.
Несмотря на отсутствие большого количества идейных партнеров, авангардные эксперименты Шелепчука признавались и локально: в 1987 году на Первом Дальневосточном рок-фестивале он получил главный приз и хорошую прессу. Сегодня Шелепчука помнят в основном только очевидцы. Однако влияние его поэтических и сценических практик ощущается в творчестве современных арт-групп города.
Кажется, это уже клише, что в каждом городе есть своя хардкор-панк группа. Владивосток — не исключение. Здесь есть как условно левые группы, так и правые (Bashka). Но началось хардкор движение в столице Приморья с клин-хедов (clean head, «чистая голова» в переводе с английского), местных законодателей стрэйтэйджа.
Главная клин-хед группа называлась Anti-Security и появилась в 1999 году. Anti-Security соединили внешний вид скинов со стрэйтэйдж-мировоззрением с примесью восточных мудростей. В музыке они смешивали грув, трэш, хардкор и электронику. Помимо этого, клин-хеды распространяли на дисках видео о веганизме и вегетарианстве. Их гардероб состоял из тяжелых ботинок, широких штанов, бриджей карго, бомберов, бандан и цепей на шее или поясе — иначе говоря, имидж, отсылавший к стилю, сложившемуся среди американских хардкор-музыкантов к середине 1990-х (см., например, Biohazard или Suicidal Tendencies).
«Шумные и угрожающие выходки» без пафоса и за 10 лет до «Шумных и угрожающих выходок» или The Garden из глубинки России — примерно так можно описать характер GFMGF. Цифровые хулиганы с провокационным названием (go fuck my girlfriend) появились в 2009 году, став чуть ли не первой группой своего рода. Во всяком случае, во Владивостоке ни до, ни после не появлялось команды, игравшей скримо на стыке с нинтендо-кором.
GFMGF не стали важной андеграундной группой города — есть риск, что их сейчас вспомнят только друзья и ветераны сцены. Тем более, что с 2012 года группа базируется в Санкт-Петербурге, где ушла на длительный перерыв, вернувшись в с новым альбомом только в 2018-м. Однако было бы странно измерять качество андеграундной группы критерием успеха или важности — особенно в ситуации, когда большая часть подпольных команд не выдумывает, а воспроизводит уже давно обкатанные приемы. Вот здесь-то GFMGF оказываются впереди всех: в истории владивостокского андеграунда редко какая группа стремилась отличиться. GFMGF отличались хотя бы тем, что играли взъерошенный восьмибитный-панк в пик (а то и в пику) популярности причесанного инди.
Концептуальный арт-бэнд, где может найти себе место практически кто угодно, если отвечает параметрам фриковатости. Музыка в «ДВР» выполняет вспомогательную функцию, являясь не столько основным носителем идей группировки, сколько подзвучивая ее хэппенинги. В этом «ДВР» похожи на преемниц Шелепчука и группы «Авиа» (разве что физкультурная строгость последних у «ДВР» уступает сумасбродству в духе «Поп-механики»).
Девушки причисляют свое творчество к традиции авангарда, а также к трип-хопу, споукен-ворду и стихам о женском. За пределами Дальнего Востока «ДВР» успели выделиться, когда осенью 2017 года выступили на вернисаже выставки владивостокского искусства «Край бунтарей» в Московском музее современного искусства. Среди владивостокских арт-групп коллектив, пожалуй, обладают самой сомнительной репутацией — многих они раздражают, но все про них говорят. Стратегия это или нет, но точно серьезный повод говорить о «ДВР» как о главной арт-панк формации Владивостока. Впрочем, перехваливать их тоже не стоит.
Группа Ank Yqu, образованная в 2013 году под руководством поэта-примитивиста Спартака Голикова — пожалуй, главные, наряду с «ДВР», наследники идей Шелепчука. Концерты группы всегда проходят под негласным правилом «танцуй и думай»: наэлектризованные танцы запросто чередуются с ностальгическим спокен-вордом, и все это завалено волной гипнотического фанка и психоделического эха рейвов 90-х.
Эффект от музыки усиливают «ломаные» танцы Спартака и бесхитростная, но очаровательная манера стихосложения: его поэзия лишена претенциозности, которая характерна для большей части владивостокских поэтов, и похожа на воображариум ребенка. Как говорит сам Спартак: «Мне хочется быть предельно ясным, поэтому я поэт-примитивист. Любое мое упрощение ведет к какой-то цели, а главная из них — пустить стихи в народ, как частушки, чтобы лет через 300 воспроизводили, а кто автор, уже не помнили».
Проект Crossparty образовался на волне популярности Crystal Castles и White Ring — то тоже дуэт продюсера (Ильи Беспалова) и вокалистки (Варвары Шуевой). О Crossparty можно было редко услышать в прессе, но в 2010-х более влиятельной андеграунд-группы из Владивостока, возможно, и не было. Их треки сильно повлияли на популяризацию витч-хауса в России, а группа стала известной в центре страны.
При этом сами музыканты называли свой стиль «витч-эйсид-рейв», стараясь дистанцироваться от напускной мрачности в сторону истеричного и забористого саунда. Через несколько лет после создания группы Илья Беспалов отправился в сольное плаванье с проектом HKG Knights (с которым выступил в числе прочего на Boiler Room), а Варвара Шуева, перебравшись в центр России, продолжила дело Crossparty в компании с ди-джеем Юкеном.
Участники хип-хоп формации FunkGang — выходцы местной хардкор-панк среды. Поэтому и отношение к хип-хопу у группы соответствующее: хип-хоп только тогда хорош, когда отвечает контркультурным запросам.
По этой же причине для FungGang жанр кончился где-то на заре 90-х годов. Участников группы явно не смущает, что за последние 30 лет жанр прошел множество трансформаций: для них олдовый бум-бэп саунд — явно критическое высказывание в сторону современного, коммерческого, как бы не аутентичного рэпа. Минимум локальной адаптации (в их треках до сих пор можно найти несуразные телеги про гетто в России), но харизматично.
5869
24 Августа 2023
Материалы по теме