Альбина Данилова — киновед и журналист из Республики Саха (Якутия). В этом году у нее вышла книга «Однажды в Сахавуде» — сборник статей и публикаций, раскрывающих ее авторский взгляд на историю развития якутского кино. Специально для «Мастеров Сибири» исследователь кино Владимир Кочарян обсудил с Альбиной Даниловой историю Саха-кинематографа и ее роль в его продвижении.
«Черный снег», реж. Степан Бурнашов, 2020
От «Кинозавода» к «Сахавуду»
Вклад Альбины Даниловой в киноиндустрию Якутии сложно переоценить. Она не только живой летописец истории кино, но и часть культурного движения. Авторская телепрограмма «Кинозавод», созданная Даниловой в 2009 году, стала не только ведущей информационной площадкой, посвященной кино, но и дискуссионным клубом и своего рода образовательной платформой. В рамках выпусков проводились дебаты о текущих фестивальных событиях, обсуждения готовящихся проектов в формате условного питчинга и мастер-классы с участием представителей индустрии. Сохраняя динамику развлекательного шоу, «Кинозавод» одновременно был полноценной частью сложных процессов формирования якутской кинематографии.
Документальную основу ее книги «Однажды в Сахавуде» составляют свидетельства очевидцев — режиссеров, продюсеров и других практических участников процесса. При этом книга не ограничивается пространством Якутии: автор также обращается к российским кинематографистам из центра, чтобы выстроить более широкую картину понимания якутского опыта. Ироничное название «Сахавуд» отражает порой острый, но всегда эмпатичный взгляд автора на объект своего исследования.
«Республика Z», Степан Бурнашов, 2018
«Надо же, наши снимают настоящее кино!»
Что предшествовало появлению «Кинозавода»?
Я работала в Национальной вещательной компании «Саха» — сначала на радио, потом, в 90-е годы до начала нулевых, в рекламе. Но я постоянно сталкивалась с коллегами, которые снимали первые игровые фильмы. Они это делали как раз внутри нашей компании. Это журналисты-редакторы Семен Ермолаев и Руслан Васильев, оператор Семен Васильев — они работали в одной связке. Тогда уже снимались знаменитые картины: «Сайылык», «Охоноон», «Игрушка». Эдуард Новиков тогда снимал свою дипломную работу «Бог».
Я не была глубоко посвящена в процесс их работы, просто знала, что ребята что-то снимают. Но когда эти фильмы стали показывать по республиканскому телеканалу, зрители замирали: «Надо же, наши снимают настоящее художественное кино!» Семен Ермолаев вспоминал в интервью, что кинопленка тогда была строго лимитирована. Они под предлогом съемок сюжета о комсомольской молодежной бригаде на ферме уезжали летом с этой пленкой и снимали свои короткометражные шедевры.
Прорыв случился уже в 2000-х — ворвался Сергей Потапов со своей картиной «Любовь моя» (2004). Его справедливо называют пионером якутского кино: он первым создал полнометражный фильм, который имел успех в прокате. Потом появился молодежный фильм «Куот» («Беги») Константина Барашкова (2005), пошла целая серия дебютов молодых режиссеров. У «Тропы смерти» (2006) Анатолия Сергеева была великолепная презентация — маркетинговая кампания этого проекта впервые дала ощущение появления индустрии, чего-то серьезного.
«Сайылык» (Летовье), реж. Анатолий Васильев, 1992
Отсюда и возникло желание создать телепрограмму, посвященную кино?
Да. Как говорится, движуха пошла. В 2009 году я была продюсером вечерних развлекательных программ в прямом эфире, «Однажды вечером» и «Киэhэлик» на якутском языке. Спустя сезон я предложила руководству вклинить в этот цикл свою авторскую программу «Кинозавод». Команда чувствовала, что наступает волна самодеятельного кино. Концепции у «Кинозавода» в строгом смысле не было. Было желание объединить людей, которые делают кино, и понять, чего они хотят, к чему стремятся. «Кинозавод» стал своего рода творческой лабораторией и попыткой создания киносообщества.
Мы не просто рассказывали о фильмах и обсуждали их, мы просвещали, вдохновляли, «отделяли зерна от плевел», вместе творили. У нас были разные креативные форматы — например, для выпуска «Актеры плачут» мы собрали в студии актеров и режиссеров и дали задание: зарыдать в кадре мгновенно, за одну минуту. Дмитрий Трофимов рыдал очень убедительно, беззвучно содрогаясь, роняя скупую мужскую слезу. А драматическая актриса Ильяна Павлова зарыдала так истошно и громко что вся аппаратная сбежалась с перепугу. Мы устраивали выездной кастинг с Сергеем Потаповым. Работали по принципу, что прямой эфир «Кинозавода» — это прежде всего действие, сотворчество. Режиссер программы Константин Данилов (позднее Костас Марсаан) как-то устроил великолепный вечер с показом раритетных фильмов Жоржа Мельеса, его знаменитого «Путешествия на Луну». Звучала живая музыка, все гости были одеты в стиле эпохи немого кино, то есть начала XX века.
С другой стороны, мы работали как кураторы, консультанты, наставники. Приходили ребята с откровенно слабыми фильмами, сырыми и не готовыми к большому показу. Кому-то советовали дальше оттачивать свое мастерство, а кому-то — заняться чем-то другим. Когда в 2011 году на первый республиканский кинофестиваль «Кино Арктики» (в дальнейшем Якутский Международный кинофестиваль) приехал Антон Долин, он сказал: «Замечательный кинематограф у вас, очень интересный. Нам остается за ним следить и делать что-то, что в наших силах, чтобы как-то приблизить это явление к публике за пределами Якутии...Хотя все это самодеятельно, и часто талантливо при этом». А когда это будет талантливо и НЕ самодеятельно, это будет совсем здорово! Подрастет профессионализм ребят, и кино Якутии заявит о себе громче.
«Иччи», реж. Костас Марсаан, 2020
«Мы были мечтателями»
Получается, «Кинозавод» стал площадкой, где автор мог получить обратную связь и от индустрии, и от зрителей?
Безусловно. В то время авторы варились в собственном соку, но очень рвались в кинотеатры. Георгий Николаев, который по сей день занимается кинопоказами в кинотеатре «Лена», часто не знал, как им отказать, и направлял их к нам, на «Кинозавод». В эфире мы показывали фрагменты их работ и вместе со зрителями обсуждали, стоит ли это выпускать на экран. Режиссер мог вживую услышать критику, и это была единственная площадка, где он мог получить оценку своего труда.
Тогда мы были мечтателями. Я говорила им: «Сегодня вы боретесь за то, чтобы просто попасть на широкий экран, но пройдут годы, и вы будете приходить к нам в студию со статуэтками, с фестивалей, один за другим». Так и случилось.
Помню, как на первый день рождения программы к нам приехали Федор Бондарчук и Эдуард Пичугин (продюсер, бывший гендиректор киностудии «Ленфильм» — прим.авт.). Наша студия вмещала максимум 25 человек, а рвались попасть в нее все, от чиновников Минкульта до студентов и фанатов кино. Была комичная ситуация: я сказала группе молодых дебютантов, что «студия не резиновая», и от их команды могут прийти только двое, сами там разберитесь, кто. В итоге в студию пришли двое, один из них — с фингалом. На вопрос, что случилось, он ответил: «Разбирались вчера, кто пойдет. Я победил!».
«Царь-птица», реж. Эдуард Новиков, 2018
В середине нулевых якутские СМИ — газеты, радио — активно поддержали Саха-кино. Как вам кажется, откуда такая вовлеченность?
Это было закономерным явлением. И корни его следует искать в недалеком прошлом, когда тоже случился бум, или даже взрыв, триумф якутской графики. В 60–70-х годах якутские художники-графики всколыхнули не только Советский Союз, они стали заметны и на международной арене. Эллэй Сивцев, Валериан Васильев, Афанасий Мунхалов, Олег Ковалевский, Владимир Карамзин — их взлет был стремителен и чарующ.
Искусствоведы отмечали, что у якутских художников-графиков кинематографический взгляд. Любая их гравюра была решена в стиле раскадровки кино. Они мыслили экранно. Первый профессиональный кинооператор Якутии Никандр Саввинов очень дружил с Валерианом Васильевым. Саввинов много экспериментировал с монтажом, с эффектами, двойной экспозицией, наложениями, искусно владел креативной в то время камерой «Конвас-автомат».
Будучи кинодокументалистом во времена оттепели, он мечтал о художественном кино Якутии. В семидесятых годах, на каждом съезде кинематографистов Саввинов повторял, как мантру, слова: «Мы ходим по кинематографической целине. Мы должны иметь свое кино, должны взращивать своих специалистов, пока не поздно. Только тогда мир узнает народ Саха во всей красе».
Но успех невозможен без зрителя. Почему народ Саха так хочет смотреть свое кино, в то время как в других регионах местное производство часто игнорируют?
Нашему зрителю нужно поставить памятник. Народ Саха генетически приучен слушать Олонхо. Люди веками учились внимать рассказчику, у них развито воображения. Олонхо — это своего рода древняя глобальная сеть. Олонхосут может держать в памяти сотни тысяч слов. Когда наши зрители приходят на сельские комедии, их увлекает процесс узнавания. Иногда мне как критику хочется разложить фильм по полочкам и поругать за огрехи, но рука не поднимается — я вижу, как зрителям это нравится. Это загадка, которую нужно изучать. Я думала, что со временем зритель пресытится, станет более избирательным, но нет — на премьерах всегда полные залы. Есть даже такая современная пословица: «В республике половина снимает кино, а вторая половина его смотрит».
«Иччи», реж. Костас Марсаан, 2020
На каком фильме вы поняли, что якутское кино вышло на принципиально другой уровень качества и ушло от любительского формата?
Когда появились фильмы студии ART Doydu режиссера Костаса Марсаана и продюсера Марианны Сиэгэн, «Мой убийца» и «Иччи». Но в плане зрительского приятия души для меня таким фильмом стала «Царь-птица» (2018). Затем было «Пугало» (2020) Дмитрия Давыдова. Я люблю его притчевый стиль. Следом — Степан Бурнашов с фильмом «Черный снег» (2020); у него еще есть ранняя драма «Кута» («Болото», 2013), которая в свое время тоже выстрелила громко и убедительно. В его работах появилась сильная «мужская нота», брутальность, которой нам так не хватало среди засилья мелодрам и комедий. Отдельным столпом стоит фильм Прокопия Бурцева «Феррум» 2014 года — критики его заслуженно высоко оценили. Все эти имена — это волна якутского авторского кино, которая на международном уровне создает уникальный образ нашей культуры.
Как бы вы определили атрибуты якутского кино? Есть ли у него свои характерные фишки, по которым его узнают сразу — как, например, корейское кино?
Сейчас наше кино уже стало многожанровым, поэтому и фишки в каждом направлении свои. Хорроры у нас всегда связаны с этникой и культурным кодом — это страшные истории, выросшие из якутского фольклора и древних преданий об абааһы (злых духах) в жанре якутского тубэльтэ — мистических городских легенд и реальных жутких историй. В современных комедиях тоже неизменно присутствует элемент фольклорности.
Но все-таки главной фишкой и фундаментом якутского кино я считаю язык. Недавно я посмотрела фильм из Татарстана «Бери да помни» (2023), в котором играет Роза Хайруллина. Замечательная картина, но она изначально снята на русском языке. У нас же использование якутского языка — это основной атрибут и база. Даже когда зритель не знает языка и смотрит фильм с субтитрами, он все равно чувствует внутреннюю правду героя, когда тот говорит на своем родном языке. Энергия и тембр голоса звучат истинно верно. Хотя дубляж — это тоже интересный опыт. Режиссер Александр Лукин, снявший фильм об охотнике Михэлэчээне «Мои таежные каникулы», рассказывал, что ему очень понравилось, как зазвучала русская версия, когда актеры из Санкт-Петербурга дублировали животных и насекомых: всех этих жучков, орлов, собачек и сов. И все же язык и обращение к фольклору остаются нашими главными отличительными чертами.
«Пугало», реж. Дмитрий Давыдов, 2020
«В якутском кино освоено более 20 жанров, а с темами беда»
Каков, на ваш взгляд, потенциал якутского кино за пределами республики?
Я считаю, что привлекать нужно качеством, а не установками. Но для того, чтобы прорвать эту «невидимую стену», нужны режиссеры авторского кино, такие как Дмитрий Давыдов, Владимир Мункуев или Прокопий Бурцев. Они никогда не будут снимать заказное кино ради имиджа республики, они снимают только свое. У настоящего режиссера в голове должен быть свой «гвоздь», свой каприз, ради которого он готов спорить даже с продюсерами, дающими деньги.
Я как-то из любопытства посчитала: в якутском кино освоено более 20 жанров и поджанров. А вот с темами, мне кажется, у нас беда, наблюдается некоторая узость: комедии про «любовь-морковь», этно-хорроры, спортивные драмы. У нас почти нет байопиков, очень мало экранизаций якутской классики. Понятно, что это дорогое удовольствие, требующее больших вложений. Но посмотрите на наших героев, чьи биографии воспроизводит художественный экран? Это, как правило, спортсмены-чемпионы или артисты, которых нет в живых. А почему бы не обратиться к другим личностям? Почему бы не открывать новые имена в истории Якутии?
Я мечтаю, чтобы кто-то из наших кинематографистов снял фильм об Анне Неустроевой. Это первая детская писательница, родная сестра основоположника якутской литературы Николая Неустроева. Она всегда оставалась в тени брата, хотя так же, как и Николай, начинала печататься в литературных изданиях на русском языке, занималась фольклором, переводами, писала рассказы. Они родились и выросли в богатой, состоятельной семье еще до революции, но каким-то образом сумели ассимилироваться в новой советской системе.
Мне любопытна личность Анны Неустроевой, ее психологический портрет — женщина-творец на стыке веков, одновременно делегат 1-го сьезда писателей СССР, видевшаяся с Надеждой Крупской, и ярая феминистка с оригинальным вкусом и стилем в одежде, железный патриот своей страны и автор трогательных рассказов для детей. Как она смогла выстоять в двух режимах, в разных мирах по сути, и при этом успеть заявить о себе, так и не дожив до своего 45-летия? Нашим режиссерам не стоит бояться смотреть на свою историю через реальных, живых персонажей и честно снимать фильмы, основанные на реальных событиях.
«Черный снег», реж. Степан Бурнашов, 2020
Уже много раз предрекали конец якутского кино: и в 90-е, и в нулевые, и в ковид. Якутское кино всегда «хоронят», считая, что это временное явление. Как вы думаете, что помогает ему выживать и идти дальше?
Неугасаемый интерес зрителя. Ощущение братства, киносообщества. Оно дает авторам чувство, что они не одиноки. Но при этом я считаю, что каждый талантливый режиссер пронзительно одинок. Ему приходится в одиночку продвигать свое детище, свой замысел, преодолевая множество преград. Выжить помогает непреодолимое стремление к визуализации собственных идей. Эту жажду ничем не убить. Если тебе дали инструменты и «зеленый свет», то ни ковид, ни внешние потрясения не станут помехой.
Мне кажется, якуты от природы художники через одного, они хорошо рисуют. Я и сама неплохо это делаю. И если спросить любого нашего человека: «Кто тебя научил рисовать?», он ответит: «Никто». Это приходит откуда-то изнутри. Видимо, так же и с кино: «Кто научил снимать? — Да как-то само». Думаю, это глубоко связано с Олонхо, с нашим восприятием мира и космоса. Я думаю, в этом ответ.
«Мой убийца», реж. Костас Марсаан, 2016
390
23 Апреля 2026
Материалы по теме