21 сентября стартует фестиваль документального кино о новой культуре Beat Weekend. Показы лучших фильмов с европейских и американских кинофестивалей пройдут в 21 городе России — в том числе в Новосибирске, Красноярске, Иркутске и Владивостоке.
Одним из хитов Beat Weekend этого года стал фильм «Рай» о лесных пожарах в Якутии летом 2021 года, победитель национального конкурса Beat Film Festival, снятый российско-французским режиссером Александром Абатуровым. Александр родом из Новосибирска, но уже много лет успешно работает во Франции и Европе. Соавтором фильма стал оператор Поль Гийом, известный сотрудничеством с Жаком Одияром и Канье Уэстом. За операторскую работу фильм получил приз на фестивале документального кино IDFA в Амстердаме. Александр Абатуров рассказал Ксении Карповой, откуда появилась тема лесных пожаров, каково съемочной команде работать в сложных условиях и уместна ли эстетика в документальном кино о трагических событиях.
ТО, ЧТО БЫЛО В СЦЕНАРИИ, СУЩЕСТВУЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ
Откуда берутся идеи фильмов — фундаментальный вопрос. Идея «Рая» начала формироваться достаточно давно — отправной точкой стала последняя ночь съемок моего предыдущего фильма «Сын». Тогда мы снимали языческое, ритуальное действие, связанное с огнем. У меня возникла идея некой наследственности между проектами: захотелось, чтобы следующий проект тоже был связан с огнем, но о чем он будет, я на тот момент не знал.
Я закончил работу над фильмом «Сын» и стал обдумывать следующий проект, формировать идею, писать и переписывать сценарий. Достаточно быстро появились лесные пожары — это вообще глобальная и универсальная проблема, которая в последние годы все чаще звучит в информационном поле. Я решил остановиться на Сибири. Затем важно было выбрать главных героев, и мне хотелось, чтобы ими стали не профессиональные пожарные, а обычные люди, которые сами борются со стихией.
В 2019–2020 годах я ездил в разведывательные экспедиции в Иркутскую область и в Красноярский край. Стоит сказать, что в некоторых местах я встретил пассивное отношение к пожарам: да, все плохо, лес горит, но сами люди мало что делали. В 2020-м я попал в Якутию, в Среднеколымский улус. Там я увидел мужчин, женщин и подростков с ведрами, пытающихся тушить лесные пожары вокруг своих домов. Я увидел, что то, что было написано в сценарии, у меня в голове, существует на самом деле.
НАМ ПОВЕЗЛО ОКАЗАТЬСЯ НЕ В ТОЙ ДЕРЕВНЕ, КОТОРАЯ СГОРЕЛА
Мы оказались в поселке Шологон летом 2021-го, во время лесных пожаров. Об этом месте нам рассказали местные журналисты — это тупиковая деревня, в случае столкновения со стихией жители остаются с ней один на один.
Местные встретили нас хорошо: вокруг нашей съемочной команды быстро сложилось ядро из лояльных людей. Им пришлась по душе идея создания документального фильма о том, с чем им пришлось столкнуться: для них было важно, чтобы происходящее было задокументировано и получило огласку.
Чем трагичнее и напряженнее становилась ситуация с лесными пожарами, тем сложнее было снимать. Еще на начальном этапе, когда я писал сценарий того, что бы я хотел увидеть в фильме, я, естественно, не писал, что деревня горит. И нам очень повезло, что мы оказались не в той деревне, в которой дома местных жителей в итоге сгорели. Я не знаю, как бы мы работали в такой ситуации, и что за кино бы у нас получилось.
ВЕСЬ ИНТЕРЕС ДАЖЕ НЕ В ОГНЕ, А В ДЫМЕ
С самого начала я держал в голове образ фильма, в котором визуальная и звуковая составляющие будут играть не последнюю роль: именно мощный визуальный образ огня привел меня к идее снимать лесные пожары в Сибири. При этом я достаточно быстро понял, что весь интерес даже не в огне, а в дыме: нередко открытый огонь выглядит, если можно так сказать, слишком пошло. Я старался как можно меньше и позже показывать лесной пожар сам по себе. Мы видим открытый огонь в фильме только на 30-й минуте, спустя треть фильма — хотя он, естественно, так или иначе присутствует все время.
Когда я искал нового оператора, то ждал много визуальных предложений, а не только реализации того, что бы я попросил сделать. Еще одно важное требование — способность быстро реагировать на реальную ситуацию и превращать ее в кинематографическую сцену. Коллеги рекомендовали мне Поля Гийома: он молодой, очень талантливый, делает игровые фильмы, клипы, рекламу и документальные фильмы. У него все это получается очень хорошо.
Поль умеет делать раскадровку в голове, находить нужный кадр и быстро реагировать. Я знал, что Поль — очень хороший оператор, но все равно остался приятно удивлен, когда начал с ним работать. Он мог в два прыжка найти нужную точку, а это фундаментальный вопрос кинематографа. Там, где расположена камера — точка зрения фильма и зрителя.
ВОКРУГ СТОЛЬКО СОБЫТИЙ, КОТОРЫЕ ОБГОНЯЮТ ВЫДУМАННОЕ
В последние годы документального кино снимают больше, а фильмы стали заметнее: документальные картины стали получать награды на фестивалях, которые раньше были больше ориентированы на игровое кино. Хорошим примером может послужить, например, фильм «Земля кочевников»: в нем много чисто документальный сцен, в центре которых — яркая актриса. Конечно, это игровое кино, со сценарием, но, тем не менее, оно пропитано реальностью.
Видимо, сама реальность поменялась — теперь нам не обязательно придумывать что-то новое, достаточно зафиксировать происходящее. Вокруг столько ярких и неординарных событий, которые по остроте и необычности могут обогнать выдуманные сюжеты. Кроме того, не последнюю роль в популярности документального кино сыграла техника — она стала доступнее и мобильнее.
Я не знаю, буду ли еще когда-нибудь снимать в Сибири; сейчас таких планов нет, я об этом даже не думаю. Но при этом я скучаю по Сибири. Чем больше времени я провожу вне ее, тем ближе и ближе в моем воображении эта земля уже даже не к магическому реализму, а к реальной магии. И это ничем не выбить: ни Москвой, ни текущим геополитическим контекстом. Уверен, что в Сибири все будет хорошо.
1153
20 Сентября 2023
Материалы по теме