В 2024 году издательство Tatlin выпустило книгу «Лучезарный Омск», посвященную городской архитектуре периода советского модернизма в Омске. А в конце прошлого года вышло ее логичное продолжение — карта-путеводитель по модернистским объектам в городе. Книга дарит Омску эпитет «лучезарный» — город с большим количеством солнечных дней, расположенный на излучине двух рек, в 60-80-е годы бурно развивался, строился, в нем была создана система скверов, сделавшая его настоящим городом-садом. Общественные, административные, культурно-зрелищные объекты, возведенные в те годы, стали определяющими для архитектурного облика города.
Автор книги, молодой омский архитектор Дмитрий Смирнов, описал 69 знаковых для Омска зданий, встретился с многими работавшими над ними архитекторами и собрал по архивам более 500 иллюстраций и чертежей, большая часть которых не публиковалась ранее. Катерина Петрова поговорила с Дмитрием о гармонии архитектуры и природного окружения, о советском модернизме, принципах реконструкции зданий этого периода, а также о том, что происходит в омской архитектурной жизни сегодня.
Иллюстрации предоставлены автором книги, если не указано иное.
Стрелка Иртыша и Оми. Фото А. Чепурко, 1994
Сложно представить Омск без ската крыши Омского музыкального театра
Расскажите, чем вы занимаетесь помимо написания книги, над какими проектами работаете как архитектор?
Я практикующий архитектор, работаю в проектной организации, которая занимается жилыми и общественными зданиями. Сейчас работаю над таким серьезным объектом, как бизнес-парк в Омске. Это будет крупное общественное здание, резиденция для IT-специалистов, с производственным помещением для разработки технологических стартапов, с офисами и общественными помещениями для проведения выставок, конференций и других мероприятий. До этого я работал больше над ландшафтной архитектурой, благоустройством для города Омска.
Практика — это очень интересно, но всегда хотелось еще заниматься чем-то, связанным с наукой. Когда я заканчивал обучение в университете, консультации с моим дипломным руководителем проходили в институте «Омскгражданпроект». Тогда мне и удалось найти графические и проектные материалы, изучение и систематизация которых привели меня к науке и к идее создания полноценной книги.
Сейчас я пытаюсь совмещать проектную практику и научные исследования; в прошлом году я поступил в аспирантуру Новосибирского государственного университета архитектуры, дизайна и искусств имени А.Д. Крячкова (НГУАДИ). Я продолжаю исследовать тему своей книги, но расширяю ее границы, затрагивая градостроительную проблематику — теперь моя тема звучит как «Архитектура и градостроительство Омска 1960-1980-х годов». Одновременно в издательстве Tatlin идет подготовка моей второй книги, посвященной нереализованной модернистской архитектуре Омска, выход которой планируется летом этого года.
В конце прошлого года на основе книги «Лучезарный Омск» вышел путеводитель по Омску. Вы сразу знали, что он нужен?
Да, когда мы делали книжку, я предлагал издательству включить карту в книгу, но они сказали, что это не вписывается в формат серии, поэтому мы сошлись на том, что сделаем отдельный путеводитель. Он даже немного расширяет список объектов, которые затрагиваются в книге, включая в маршрут не только здания, но и мозаики, скульптуры и памятники. Можно считать его самостоятельным материалом.
Вы не собираетесь делать электронную версию путеводителя?
Хотелось бы, но не всегда есть возможность быть администратором проекта. Хочется быть в составе классной команды, а в Омске это большая проблема — не хватает единомышленников. Если бы кто-то из IT-специалистов загорелся этой идеей, можно было бы сделать базу данных с электронной картой.
В книге вы описываете 69 зданий, индивидуальных проектов периода модернизма. Получается, это самый насыщенный период истории строительства города, именно тогда сформировалось его лицо?
С точки зрения истории строительства — да, в этот период, в 1960-е, за один год вводилось 300 тысяч квадратных метров жилья, а в 70-80-е — уже 500-600 тысяч метров. Представьте себе — за один год вводится больше, чем за весь период 20 и 30-х годов. В том, что касается знаковых зданий, в Омске были свои периоды расцвета и заката архитектуры. В конце XIX века, когда в Омске расцветает купеческое сословие, здесь появляется архитектура неоклассики, модерна. Но дальнейшие исторические события не позволили будущим архитектурным стилям развернуться в городе, в частности, конструктивизму, который хоть у нас и представлен, но очень немногочисленными зданиями, не сложившимися в ансамбли. То же можно сказать и про архитектуру сталинского ампира, которая представлена лишь отдельными, не самыми масштабными зданиями, которые не сформировали лицо города.
А вот в период модернизма строительство развернулось очень широко. Во многом это было связано с тем, что после войны в Омск было перевезено большое количество промышленных предприятий, и Омск начал бурно развиваться. Предприятия притягивали рабочую силу, людям нужно было давать жилье, повышать их культурный уровень, поэтому помимо жилья строились объекты социальной инфраструктуры. Для решения этой задачи выделялись большие средства, в город приглашались архитекторы. В то время практически все строительство велось по типовым проектам, но для крупных общественных зданий власти, архитекторы пытались выбить разработку индивидуального проекта.
Большинство объектов, которые я привожу в книге, были запроектированы именно омскими архитекторами в индивидуальном исполнении, и эти объекты сформировали современный облик Омска, сложившиеся городские панорамы. Омск сложно представить без динамичного ската крыши Омского музыкального театра, без красно-кирпичных фасадов и сложной архитектуры торгового центра, без речного вокзала, который находится на стрелке Иртыша, на месте основания Омска. Эти здания действительно определили важные городские ансамбли и стали лицом города.
Общий вид ТЮЗа. 1967 г.
Речной вокзал. Фотография вокзала со стороны реки, фото А. Безбородова. 1977 г.
Если сравнивать с другими городами, это типично, что большая часть общественных зданий построена в этот период?
Я бы сказал, что Омск выбивается среди других городов. В том же Новосибирске лицо города очень сильно определил конструктивизм и постконструктивизм. Хотя в Новосибирске была архитектурная школа, Сибстрин (сегодня Новосибирский государственный архитектурно-строительный университет — прим.ред.), которая выпускала архитекторов, и около 70% архитекторов, практиковавших в Омске, были выпускниками именно Сибстрина, в самом Новосибирске в период модернизма не возникло таких уникальных сооружений, как в Омске. Или, например, Красноярск — там есть хорошие ансамбли советского модернизма, но я не могу сказать, что они стали определяющими для города.
Это потому, что общественные здания там были построены раньше?
Да, расцвет городов происходил в разные периоды. В Новосибирске это были 30-е годы, когда город бурно рос — основан он был в конце XIX века, и в начале XX века начал расти. В Томске, может быть, деревянная архитектура становилась препятствием на пути масштабного градостроительного развития, ну и тот факт, что был перенос железной дороги, поэтому город, который рос как столица Сибири до прокладки железнодорожных путей, после нее остановился в своем масштабном развитии. Ну, а в Омске, ввиду перечисленных мной предпосылок, многократный рост города произошел именно в период 1960-1980-х годов.
Объясните для людей, не имеющих отношения к архитектуре ― в чем уникальность архитектуры модернизма?
Модернизм — это интернациональная архитектура, архитектура, которая не имеет исторических корней, она должна была решительно разорвать связь с предшествующими архитектурными стилями. Советский модернизм — ответвление интернационального модернизма, но со своими особенностями. Он стал ответом на послевоенную разруху, необеспеченность населения жильем, а также ответом на необходимость смены архитектурного стиля, связанную с политическим поворотом, с переосмыслением политики Сталина.
Модернизм предполагал одинаковый учет потребностей всех людей, демократичность архитектуры. Архитектура становилась экономной, очищенной от дорогостоящих украшательств, и за счет своей экономичности позволяла расселить большее количество людей, дать им одинаковые условия для жизни. При этом эстетика модернизма выражалась в применении стекла и бетона.
А в чем именно эстетические особенности общественных зданий?
Я к этому и подвожу — что модернизм, архитектура, которая не связана с историей места, которую называли интернациональной, несмотря на свой характер, сумела стать локальной. Для меня это было интересным открытием — что здания, которые строились в Москве и тиражировались потом в других городах Советского Союза, смогли обрести локальную идентичность.
Свою книгу я назвал «Лучезарный Омск», потому что идентичность архитектуры модернизма в Омске связана с природной составляющей, с климатом города, с солнцем, с понятием города-сада. И в других городах России, я уверен, модернизм тоже стал интересным проявлением локальной архитектуры; мне кажется, его изменило это нежелание архитекторов строить по типовым проектам в годы, когда была жесткая типизация, этот внутренний протест архитекторов, то, что они пробивали индивидуальные проекты, боролись за то, чтобы здания реализовывались по авторскому замыслу. Несмотря на тяжелое бремя панельной архитектуры, они смогли сохранить эстетические качества архитектуры и заложить в нее уникальные и локальные архитектурные решения.
Для меня было интересным открытием — что здания, которые строились в Москве и тиражировались в других городах Советского Союза, смогли обрести локальную идентичность.
Фонтан перед Музыкальным театром. Фото В. Кудринского, 1997 г.
Здание растворяется в ландшафте
Для подготовки книги вы ездили разговаривать с архитекторами этих зданий. Какие важные свидетельства вы собрали, какие встречи вам запомнилось?
Было очень интересно общаться с архитекторами. Такое было чувство, что открываешь давно забытые страницы истории — потому что, судя по тому, как они отвечали, с каким энтузиазмом рассказывали, этой темой давно никто не интересовался. Было жалко, что люди, которые отдали столько лет архитектурной практике, остались незамеченными.
Многие их истории связаны с личным опытом. Большинство попадало в город Омск по распределению — один архитектор прямо мне сказал, что приехал в Омск, потому что ему здесь обещали сразу же дать квартиру, а у него были маленькие дети. Другой рассказывал, как, работая на авторском надзоре на здании цирка, был очень уязвлен тем, что главный прораб выполнял заливку мозаичных полов не по проекту. Слово за слово, они ввязались в драку, и архитектор отстоял свое право на авторский замысел. Архитектор Наталья Россель рассказывала, что проект здания Дворца молодежи в Омске был конкурсным, она этот конкурс на проектирование выиграла, заняв первое место. Но, работая над конкурсом, она сидела дома, а тогда все работали вручную — и ее дочка, которой было совсем немного лет, пролила стаканчик с тушью на планшет, поэтому проект пришлось переделывать в ту же ночь.
Архитекторы, отзываясь о зданиях коллег, вспоминали забавные прозвища, которые они давали зданиям. Например, здание центральной администрации архитектора Чиркина коллеги назвали «пила-рояль», потому что зубчатый фасад создавал образ пилы с очень острыми краями, а объем зрительного зала, выполненный в форме четверти цилиндра, пристроенный к двум пятиэтажным пластинам, напоминал рояль. Здание СКК «Иртыш» многие архитекторы называли «шапкой Абая». Если посмотрите на изображениях, как выглядит СКК в Омске, действительно есть сходство с головным убором.
Скажу прямо, многие истории уйдут с архитекторами в могилу, если их не узнать, не ввести в публицистику. В архивах оседает лишь формальная документация, которая не раскрывает всех тонкостей, всей истории проектирования. А первоисточники позволяют уточнить процессы, придать эмоциональную окраску многим вещам.
СКК «Иртыш». Общий вид. 1986–1987 гг.
Фрагмент главного фасада СКК. Графика Ю. Зайченко. 1975 г.
В какой часто встречающийся в городах типовой проект внесли любопытные изменения, и в Омске он стал чем-то отличаться?
Такой пример, быть может, не самый выдающийся с точки зрения архитектуры — здание Детского мира. В Омске он расположен на высоком стилобате. У нас очень высокий уровень грунтовых вод, поэтому его приподняли, чтобы выглубить подвал, и чтобы скрыть этот массивный подвал, сделали масштабную террасированную лестницу, большую и открытую. Сам по себе Детский мир — это универмаг на 200 мест, типовой проект начала 60-х годов, при этом он с большими витражами и хорошо иллюстрирует дух оттепели. Когда произошел переворот общественного сознания, люди стали больше отдыхать, появилась культура детского отдыха, начали строить такие магазины для детей. Из-за высокого уровня грунтовых вод у нас много зданий, расположенных на высоком стилобате — он придает парадность зданию, выгодно выделяя его среди застройки. Но все-таки лучше говорить об индивидуальных проектах, потому что в типовом проекте сложно проследить, чего добились архитекторы.
Давайте тогда к индивидуальным проектам.
Индивидуальной объект, учитывающий особенности Омска — здание Речного вокзала. Архитекторы Гипроречтранса разместили его на стрелке, на слиянии рек, и здание повторяет в плане контур набережной, заостренной треугольной формы. Здание в свое время имело большую открытую галерею, которая позволяла ожидающим речной прогулки насладиться видом на Иртыш. И создавался интересный эффект: здание обращалось на реку большим витражом, и этот витраж был проницаемым — люди на привокзальной площади, с другой стороны здания, могли видеть солнце, которое проникало со стороны реки. Так учитывалось взаимодействие интерьера и экстерьера.
Такой же принцип был применен в здании киноконцертного зала архитектора Каримова, который создал в нем внутренний дворик с зелеными посадками и декоративным фонтанчиком. Такой же дворик был создан в здании Театра Юного зрителя; архитекторы предполагали, что в этом дворике могут отдыхать дети в антракте, а летом можно устраивать театральные постановки. Архитекторы учитывали, что Омск пусть и сибирский город, но в нем большое количество солнечных дней, и задействовали этот фактор для создания новых визуальных и функциональных сценариев.
Интерьер вестибюля киноконцертного зала. 1967 г.
Внутренний двор киноконцертного зала. Фото А. Сергеева. 2010 г.
Архитектор Чиркин использовал зигзагообразные стены, чтобы отсечь избыточные солнечные лучи во второй половине дня и создавать игру светотени на фасаде.
Необходимость учитывать большое количество солнца ― это не первое, что приходит в голову, когда думаешь о строительстве в Сибири. Какое здание можно привести в пример, где это учтено и удачно реализовано?
Солнцезащита — это сквозная тема для города Омск, потому что в советское время система кондиционирования являлась очень дорогостоящей, ее практически нигде не применяли, за исключением технических помещений для огромных суперкомпьютеров. Например, архитектор Чиркин использовал зигзагообразные стены, пилоны: планировочно он разворачивал простенки зданий в рабочих помещениях, чтобы отсечь избыточные солнечные лучи на второй половине дня, которые создавали перегрев помещений. Этот прием создавал своеобразный архитектурный облик здания и игру светотени на фасаде — тень удачно ложилась на эти простенки, создавала красивый силуэт. На здании администрации центрального района был применен такой прием, архитектор Ирина Голенко также использовала его на здании Главного архитектурно-планировочного управления. Оба архитектора работали в одной мастерской, поэтому они видели работы друг друга, обменивались мнениями.
Эти приемы продолжают применять сейчас?
Сейчас вопросы солнцезащиты и микроклимата помещения не стоят настолько остро, потому что все это решается расчетами, хорошими витражами. Сам прием перешел в разряд эстетических. Тема зигзагообразных стен очень выигрышная, когда нужно выделить первый этаж; в своих проектах я иногда использую такой прием, он позволяет создать необычный контур витражей или простенков.
Центральная администрация - райком КПСС Центрального района. Фрагмент здания, вид с ул. Герцена. Фото 1980-х гг.
Какие еще здания были удачно вписаны в окружающую среду и застройку?
Омский торговый центр, который построен в 1984 году, тоже учитывает климат. Это огромное здание выполнено по типу древних русских пассажей, объединенных внутренним двориком — в этом случае он перекрыт стеклянной конструкцией. Здание становится местом встреч, потому что находится на пересечении пешеходных потоков на месте бывшего центрального базара — оно с исторической точки зрения находится на правильном месте, и там очень хороший микроклимат. Действительно, очень выгодное решение для условий Сибири — у нас сейчас минус 30 за окном, и здание позволяет с комфортом прогуляться по его пассажу, с чувством, что ты находишься на городской улице, на которую выходят фасады зданий. Как подчеркивал сам автор проекта, архитектор Земцов, благодаря своей планировке торговый центр создает пространство для общения.
Гостиница «Иртыш» — это яркая иллюстрация того, как архитектор может вписать архитектурный объект, не навредив окружающему ландшафту. Это территория бывшей сельскохозяйственной академии, там растут совершенно прекрасные реликтовые хвойные леса. Проектируя на довольно крутом рельефе, архитектор Юрий Захаров вписал гостиницу «Иртыш» в ландшафт, сделав террасированную композицию. Главный объем здания выполнен по типу корабельной рубки, из которой открываются классные виды на Иртыш. Это здание растворяется в ландшафте и напоминает корабль среди хвойных лесов.
Своим барельефом привлекает внимание ДК имени Дзержинского. Может, вы немного расскажете о нем?
Это уникальный пример синтеза архитектуры и скульптуры, данное здание сложно представить без барельефа. Изначально оно проектировалась с учетом поставленной задачи создать декоративную композицию на тему, связанную с Достоевским, с пребыванием писателя в городе Омске. Однако потом тематика была изменена на революционную. И вот в соавторстве со скульптором Николаем Третьяковым архитектор Ольга Осипова задумала этот барельеф, совершенно уникальный по своему масштабу, по своей образности.
По сути, это элемент монументальной пропаганды, но, если абстрагироваться от тематики, композиционно и эстетически барельеф выполнен на высочайшем уровне. Конь разрывает цепи, которые его сковывали, а воин защищает завоевания Октябрьской революции, и все это выполнено в очень динамической композиции шириной более 30 метров и высотой 6 метров.
Проектируя на довольно крутом рельефе, архитектор Юрий Захаров вписал гостиницу «Иртыш» в ландшафт, сделав террасированную композицию.
Гостиница «Иртыш». Вид со стороны Иртыша. 1988 г.
Макет гостиницы. 1979 г.
ДК им. Дзержинского. Вид на скульптурный барельеф. 1971 г.
Сохранить преемственность и дух времени
В здания этого периода заложен предел прочности, они как хрущевки, в какой-то момент их нужно будет сносить? Или они могут стоять веками, как соборы?
Как соборы, к сожалению или к счастью, нет, но в общественные здания заложен свой срок капитальности, который гораздо больше, чем у хрущевок. У общественных зданий это 100-150 лет, а при случае реконструкции получится его продлить, если это нужно будет обществу.
А нужно ли будет это обществу? Как относятся к этим зданиям? Ценят их?
Очень по-разному. Есть отдельные здания, которые в общественном сознании уже являются ценными памятниками; но насчет других зданий, которые не стали такими культурными и архитектурными доминантами, мнение общества разделяется, не все готовы признавать их чем-то особенным и предлагать их сохранить. Последние обсуждения в Москве сноса цирка или здания СЭВ много говорят о намерениях власти и проблеме сохранения этого наследия.
У зданий этого периода нет охранного статуса?
Конечно же, нет. В Омске только два здания имеют охранный статус, в других городах тоже единичные примеры.
А он нужен? Идет ли какое-то обсуждение?
Я думаю, сейчас это технически практически неосуществимо, это будет сильный прецедент, если поставят крупное общественное здание на охрану. Для этого должен быть очень сильный консенсус общества, собственников, Министерства культуры по поводу того, что здание нужно сохранить. И такой консенсус, мне кажется, может родиться только в случае угрозы сноса или реконструкции, которая кардинально изменит объект, признанный обществом, а таких зданий очень мало.
Кировский рынок. Интерьер центрального зала. Графика В. Толкачева.
Общий вид торгового центра, фото А. Сумина, 2011 г
Как правило, добиться архитектурной выразительности и сохранения облика с приданием нового духа можно за те же средства.
Можно делать все, что угодно, когда проводится реконструкция?
Если у здания нет охранного статуса, собственник может сделать что угодно. Я понимаю, что эти здания очень сложно поставить на охранный статус, практически невозможно. Поэтому в своей магистерской работе в НГУАДИ я работал над предложением по выявлению тех черт, тех особенностей, которые нужно сохранить в здании при реконструкции, при надстройке здания. То есть я разрабатывал предмет охраны, который любой здравый собственник, несмотря на отсутствие охранного статуса, может учесть. Те же черты, которые придают своеобразие зданию, могут позволить собственнику выгодно подчеркнуть свой объект. Собственники хотят сделать реконструкцию более экономной, поэтому закладывают простые материалы и решения. Но, как правило, добиться архитектурной выразительности и сохранения облика с приданием нового духа можно за те же средства. Дело не в том, что материалы дорогие, дело в архитектурной эстетике, которую архитектор должен раскрыть при грамотной реконструкции.
Можете привести примеры того, какие элементы нужно сохранять, и как их можно испортить?
Например, когда был опубликован проект капитального ремонта Театра юных зрителей с аляповатыми интерьерами, мы в составе инициативной группы сделали предложение — определили уникальные черты, которые нужно было в первую очередь сохранить и в интерьерах, и в экстерьерах здания. В итоге удалось смягчить проект, сделать его более приземленным, избежав ярких цветов и многоуровневых потолков. В каждом случае это индивидуальный процесс. Лучше, чтобы была целая рабочая группа, в составе которой были бы архитекторы, историки и другие профильные специалисты, которые смогли бы широко взглянуть на проблему.
В случае Театра юных зрителей этими уникальными чертами стала бетонная облицовочная плитка, которая была выполнена в свое время по индивидуальному заказу и создавала характерный облик театра. Мы посчитали, что ее нужно обязательно воссоздать в прежних пропорциях, желательно в той же цветовой гамме и по той же технологии. Конечно же, нужно было сохранить и фирменную эмблему театра, выполненную скульптором Слободиным. На многих зданиях советского модернизма есть характерные мозаики, скульптурные элементы, различные панно. Это интересные элементы эпохи, которые не только представляют технологии прошлого — по сути, это аналог современных муралов, они передают дух и эстетику того времени, которую нужно донести до потомков, чтобы сохранить преемственность.
Транспаранты на здании Детского мира и киноконцертного зала. Фото А. Билиевского, 1967 г.
Вид на спасательную станцию со стороны входа в парк «Зелёный остров». Конец 1980-х гг.
Я видела, что вы предлагали застройщику сохранить мозаики из готовящегося на снос санатория «Рассвет». Вам ответили на это предложения?
Застройщик видел мою инициативу, но пока не ответил, я попробую эту тему посильнее развить. Думаю, что воссоздать несколько мозаик — это не очень большое обременение для девелопера, который собирается построить несколько жилых домов высокой этажности. Тем более что он может сделать это для интерьеров своих собственных подъездов и общественных помещений, которые будут сдаваться в аренду, и тем самым сохранить связь с историей места.
А вообще застройщики отзываются на такие инициативы?
Могло бы получиться, потому что та же «Брусника», когда узнала про вывеску «Радость», включилась в эту историю. При всем уважении к «Бруснике», я понимаю, в чем их выгода — это очень хорошая маркетинговая история, когда девелопер участвует в подобной акции. Они использовали образ «Радости» для мощной маркетинговой компании, производят мерч и другую атрибутику. Так девелопер Glorax тоже мог бы использовать название санатория «Рассвет».
Рассвет — интересное, жизнерадостное слово, наполненное смыслами. Использовать абстрактную мозаичную композицию было бы интересным приемом. Кстати, эта композиция символизирует связь с историей места; архитекторы Владимир Дыха и Василий Марценюков, которые занимались проектом санатория и создавшие мозаику, передали в ней образ акватории Иртыша и окружающей санаторий местности. Тема идентичности сейчас сквозная во многих проектах, мне кажется, застройщик мог бы ее успешно использовать. Жалко, конечно, что «Рассвет» сносят, хороший был объект — и как санаторий он довольно качественно был сделан, и окружающая территория хорошо озеленена
Никто не рассматривал возможность его восстановить?
Нет, потому что амбиции застройщика совершенно понятны. Участок выгодный для жилищного строительства, поэтому тут, конечно, можно идти только на компромисс по поводу сохранения какой-то части здания.
Важно, чтобы горожанин чувствовал, что живет в мегаполисе
Что происходит в омской архитектурной жизни? Что-то строят интересное в последние годы? Видела, что новый спорткомплекс строят вместо стадиона «Динамо».
На самом деле в последнее время строительство уникальных интересных объектов возросло, но я бы сказал, что общество поляризовалось, потому что строят эти объекты в основном не омские архитекторы. К сожалению, в большей степени в город приглашаются иногородние застройщики, которые подтягивают своих архитекторов, с которыми они уже давно работают, и даже омские застройщики часто обращаются к архитекторам из других городов. При этом архитектурное сообщество Омска тоже стало проявлять больше активности — на этот год запланировано проведение фестиваля «Зодчество в Сибири». Это была бы хорошая возможность как раз наладить связь омских архитекторов с администрацией и с застройщиками.
По поводу строительства интересных зданий — в Омск зашли новые застройщики, которые ранее здесь ничего не реализовывали. Например, застройщик «Ньютон» строит жилой комплекс на улице Пушкина — динамичная архитектура, современное здание с открытым углом, состоящее из двух башен на общем стилобате. На левом берегу будет построено несколько интересных объектов, обещают два термальных комплекса. По поводу застройки «Динамо» — очень спорный проект и сложная территория, которая находится в центре города. Проект пока что не опубликован, но застройщик может, так скажем, схалтурить на этом участке, поэтому внимание всего архитектурного сообщества к нему будет очень пристальным.
Также поднималась тема того, что в Омске может быть застроена территория рядом с зданием ТЭЦ-1 — это памятник архитектуры, уникальный своего рода объект. На эту территорию в последние 20 лет проводилось очень много архитектурных конкурсов, так ни к чему и не приведших. Единогласная позиция архитекторов была в том, что данная территория может быть освоена только под общественно-деловую застройку, под создание какого-то культурного комплекса, общественного центра или киноконцертного зала. Но последний собственник предлагает возвести большое количество жилья, причем в последних вариантах уже в высотном исполнении. Очень конфликтная территория, которую мы хотим отстоять, чтобы она осталась принадлежать городу.
В Омске может быть застроена территория рядом с зданием ТЭЦ-1 — это памятник архитектуры, уникальный своего рода объект.
Если бы ресурсов и воли было достаточно, что можно было бы сделать в Омске? Чего ему не хватает?
Омску повезло — в советские годы здесь была заложена система городских скверов в форме полукольца, который опоясывает центральную часть города и выходит к набережной, и в городе были создана система намывных набережных на месте бывших железнодорожных тупиков и развалин. Город в это время стал действительно городом-садом, и это одна из причин называть его лучезарным. Здесь было много бульваров, скверов, набережных, пляжей, и многое из этого сохранилось. Поэтому один из потенциалов Омска — в развитии системы зеленых насаждений, городских рекреаций. Губернатор понимает это и поставил задачу по созданию единой 15-ти километровой благоустроенной набережной. В частности, я делал проект одного из звеньев набережной, но данный участок, к сожалению, собираются благоустраивать по проекту другого архитектора, хотя наш проект был выполнен в результате соучастия с местными жителями и с сопровождением профессионального сообщества.
И второй потенциал — это создание каких-то мощных точек притяжения. Понятно, что, если спросят простого человека, что бы он хотел, чтобы сделали в Омске, он бы сказал — чтобы восстановили инфраструктуру окраинных жилых микрорайонов, сделали детские площадки, дорожки. Но я считаю, что, распыляя средства на много мелких инфраструктурных задач, мы лишаемся чувства, что живем в большом городе, а город привлекает людей своей культурой, своими зданиями.
Для Омска это очень важно, потому что многие считают, что из Омска бегут не из-за того, что здесь плохой воздух, плохая экология, плохое благоустройство. Окраины везде примерно одинаковые, но в разных городах разная ситуация с тем, как центр города умеет привлекать людей. Мне кажется, это важно, чтобы горожанин чувствовал, что он живет в насыщенном мегаполисе, в котором есть чем заняться современному человеку. В Омске нужно создать новые интересные общественные здания для новых нужд человека. Когда-то для советского человека создавались дворцы культуры, а сегодня они стоят полузаброшенные, мы не знаем, какую функцию они могли бы нести.
Получается, проблема не в том, что нет зданий, а в том, чтобы их использовать.
Старые здания, как физически, так и морально, к сожалению, слабо подходят для этих функций, если речь не идет о приспособленном историческом наследии. Идет дискуссия о том, можно ли запустить процессы, восстановив старые здания, либо нужно создавать что-то совершенно новое, потому что для современных процессов требуется современная архитектура. Жизнь меняется, и человек живет по-другому.
Речной вокзал. Речной фасад. Современный чертеж.
471
12 Февраля 2026
Материалы по теме