Лолита Моисцрапишвили — художница и исследовательница из Томска, победительница кураторских грантов Фонда современных искусств Cosmoscow и номинантка премии SCAN AWARDS в 2024 году. Ее проект «Самоархивация вместо самоцензуры», реализованный при поддержке кураторского гранта Cosmoscow, стал своего рода полевым исследованием художественных самоорганизаций Сибири и Дальнего Востока. За полтора месяца путешествия в конце 2024 года Лолита проехала тринадцать городов, сделала более десяти тысяч снимков и собрала архив портретов и манифестов 58 сообществ.
ПОСТОЯННОЕ ПЕРЕИЗОБРЕТЕНИЕ САМООРГАНИЗОВАННОСТИ
Лолита, расскажи подробнее о книге. Проект «Самоорганизация вместо самоцензуры» был реализован в рамках кураторского гранта Фонда современных искусств Cosmoscow. Как появилась идея? Ты придумала проект специально для гранта, или он существовал раньше, и конкурс просто помог его воплотить?
Думаю, это был третий путь. У меня уже было общее представление о том, чем я хотела бы заниматься, и я понимала, что могу реализовать проект, опираясь на собственные связи и воображение. В Томске мне не хватало того, что когда-то самой было нужно, когда я только начинала заниматься искусством и кураторством. Потом в город стали приезжать новые люди с другим взглядом на локальный контекст, и это стало важным прецедентом: они по-новому видели пространство и связи между людьми.
Параллельно я участвовала в съемках проекта «Новое поколение. Художники из Сибири. Томск». Тогда я поняла, что хочу не просто разговаривать с художниками индивидуально, а наблюдать, как между ними складываются отношения, как формируется коллектив. Личные истории интересны, но я заметила, что после интервью и съемок у людей возникало чувство общности, и мне показалось, что в этом есть потенциал.
Поскольку я занимаюсь фотографией, я видела много фотокниг о самоорганизованных сообществах и захотела сделать свою, но с живым, вовлеченным взглядом. Мне хотелось, чтобы через формат книги происходила настоящая социальная работа. Например, в книге «Открытые системы» от издательской программы Музея «Гараж», которой я сильно вдохновлялась, мне не хватало ощущения присутствия: она фиксировала уже сложившееся, а мне хотелось быть внутри процесса, встречаться, видеть как все формируется, и документировать это изнутри.
Когда объявили конкурс, я поняла, что могу соединить все эти наблюдения и идеи в одном проекте. Эта совокупность мыслей, энергий и интереса к людям и стала отправной точкой, из нее все и выросло. Честно говоря, я не надеялась на успех: казалось, что у меня слишком мало опыта, и сама идея слишком смелая. Когда проект выбрали, я была совершенно поражена. Казалось, что предпочтение отдадут кому-то известному, из Центральной России, с более понятным проектом.
Однако это действительно произошло, и произошло для нас — для того, что формируется внутри наших сообществ. Это была редкая ситуация, когда дают деньги и не диктуют, как все делать. Конечно, я готовила отчет, но в целом все было на моей совести. Мне доверились, и, кажется, я сделала все, что могла, даже больше. Изначально я подавала заявку на 30 сообществ, но в итоге нашла гораздо больше — получилось 58 коллективов, связанных с современным искусством. Еще больше осталось за кадром: просто не хватило ресурсов и времени, чтобы охватить всех.
Почему ты выбрала именно формат фотокниги, а не, например, выставку или фильм?
Я думала и о фильме, но скорее как о дорожном видео из путешествия, как дополнение к фотокниге. С самого начала фотокнига казалась мне лучшим форматом, потому что у меня взгляд фотографа. Я хотела использовать фотографию как документ, фиксирующий факт присутствия коллективности, ее живое существование. Кроме того, она была наиболее реалистична для самостоятельной реализации: у меня есть фотоаппарат, я умею с ним работать, а организация большого путешествия с логистикой и коммуникацией для меня привычна.
Насколько для тебя этот проект личный?
Этот проект очень личный. Я жила с ним почти два года — от первых идей и подачи заявки до публикации рабочей версии. Он во многом про меня: про мою логику, воображение и способ видеть реальность. Постоянное переизобретение самоорганизованности, наверное, и делает этот проект таким личным.
Опыт его реализации я бы описала как травматичный восторг. Это было испытание на прочность — психическую, физическую, эмоциональную. В какой-то момент я просто выгорела. Я поняла, что есть предел количества людей, с которыми можешь одновременно поддерживать контакт, предел твоих ресурсов. После этого я стала гораздо тише, медленнее. Думаю, мне просто нужен длительный отдых, но пока не получается его устроить.
Многие спрашивали, каково это — ехать одной, все время быть одной. На самом деле все было не совсем так: в какой-то момент ко мне присоединилась моя подруга Соня Светашова, в Красноярске, Омске и еще в нескольких городах. Но в целом это действительно было непросто. Ты едешь через маленькие города, встречаешь самых разных людей, и все оказывается совсем не так, как представлялось. Ты общаешься не только с художниками, но и с пространством, и с самой Россией — как с территорией, как с государством.
Да, я понимаю, и хочешь или не хочешь, ты все равно вынужден постоянно общаться.
Да, этот ритм очень ощущался. Я наблюдала, как меняется Россия, как люди переживают происходящее, и это показало мне мои пределы. Думаю, это сильно повлияло на мои взгляды на жизнь.
Я почти не успевала проживать события в моменте, осмысление приходило уже потом, весной и летом. В то же время поездка оказалась удивительно легкой, потому что я получила огромную поддержку. У меня были оптимистичные ожидания, поэтому я и решилась на проект, но реальность превзошла их. В итоге я нашла множество соратниц и друзей, и это, наверное, самое ценное, что в нем случилось.
Трио «Крест». Владивосток
Тотальная инсталляция «Страдана ты моя, страдана». Хабаровск
Кирилл Крючков в пос. Шкотово, Приморский край
Лина-Лена (Полина Замороцкая) и Таня Олгесашвили-Каганская на автовокзале во Владивостоке
ВАЖНОСТЬ УЧРЕЖДАЮЩЕГО ДЕЙСТВИЯ
Давай обсудим дизайн проекта. Визуальный язык, на мой взгляд, не менее важен, чем текст. Как ты вместе с Кристиной Евой через фотографию и дизайн стремились передать концепцию и идею фотокниги?
Путь к пониманию того, какой должна быть книга, был долгим. Сначала я представляла ее как серию портретов: кроме съемки коллективов, планировала снимать каждого участника. Но очень быстро поняла, что это сместит фокус с коллективности на отдельных людей. Мне хотелось сохранять внимание на атмосфере, на пространстве, на деталях, на том, как люди взаимодействуют.
Начала я съемки в Томске, а к Владивостоку пришла к форме, где делала по ситуации индивидуальные портреты, коллективные фотографии и фиксировала сам процесс коммуникации. Так внутри книги проявляется существование организации. Позже поняла, что важно показать и свою дорогу, себя в этом процессе.
Когда фотографий стало очень много, нужно было найти форму, чтобы книга не превратилась в справочник, а осталась высказыванием. Я ориентировалась на примеры других фотокниг, много экспериментировала с версткой, ходила в лабораторию «Низины», где обсуждала разные подходы. Правда, там формат был ближе к зину, чем к объемной книге, но это помогло мне настроиться на работу. Дальше я уже продумывала формат сама.
Впоследствии подключилась Кристина Ева, которая помогла сделать обложку книги, а также список и нумерацию сообществ. Кроме того, нам нужно было сделать карту, не похожую на привычные, чтобы добавить нужную оптику. С версткой было непросто: ресурсов почти не было, а объем огромный. Работать с Кристиной было легко. Она из Новосибирска, чувствует внутреннюю «химию» сообществ. Мы обсуждали подборки, вместе выбирали, и она оформила некоторые части.
Однако сам формат — расположение фотографий, структура, нарратив — полностью мой. Мне важно было через порядок и последовательность фотографий передать свои ощущения от поездки и от людей, с которыми я встречалась.
Крепкий палец. Омск
Галерея Пост. Новосибирск
Барак. Омск
Студия 312. Новосибирск
ВИА ЧССХА Пескоструйщики. Красноярск
КАСО. Томск
Сейчас часто говорят о хрупкости цифровых проектов, о том, что материалы могут исчезнуть, а архивы потеряться. Ты думала об этом при создании книги и планируешь ее материальное воплощение, чтобы сохранить результаты работы?
Да, материальное воплощение книги мне хотелось больше всего, но бюджет был очень маленький, мне хватило только на поездку и небольшую работу. Изначально о бумажном формате речи не шло.
О хрупкости проекта я думала с самого начала: чтобы хоть как-то создать физический след, мы вместе с художницей Дашей Чировой сделали пять постер-зинов с цитатами из манифестов сообществ. Формат постер-зина — это раздаточный вариант А3—А4, который можно просто скачать и распечатать. Это создает небольшое, но ощутимое касание, выход из цифрового мира. Кроме того, с некоторыми участниками я договорилась провести презентации в их городах, чтобы создать реальный, ощутимый контакт с проектом и сделать его материальным через встречу.
Почему ты решила использовать формат манифеста? Это была твоя идея, как она вообще возникла?
Меня очень вдохновили слова Лены Ищенко (российский куратор и исследователь современного искусства) из «Открытых систем» о важности учреждающего действия внутри самоорганизаций. Я поняла, что такое действие необходимо не только для внешней работы, но и чтобы самим понять, кто мы, куда идем и что делаем. У некоторых самоорганизаций уже были свои манифесты, у других — несколько версий, а у кого-то вовсе не было.
Практика манифеста достаточно старая, и я решила использовать ее, потому что не хотела делать описания от своего лица. Обычно кто-то приходит и рассказывает о нас, а мы редко экспериментируем с формой самоописания. Поскольку фотокнига посвящена проявлениям, мне хотелось, чтобы сообщество проявило себя своим голосом. Формат манифеста позволял собрать эти голоса и придать книге общую силу.
Ты сказала, что не у всех самоорганизаций были манифесты. Как в таком случае ты действовала?
Я задавала наводящие вопросы. Например, могла сказать: «Посмотрите, у кого-то уже есть манифест — как он работает?» или приводила в пример художественные группы с такими текстами. Иногда спрашивала: «А вы говорите от какого лица?». В основном именно такие вопросы помогали. Затем участники сами присылали тексты, или сначала описания — ведь часто у них уже есть материалы для мероприятий, грантов, выставок. Мы просто адаптировали их под формат манифеста и уточняли детали.
Звучит жизнеутверждающе. А можешь подробнее рассказать про название «Самоархивация вместо самоцензуры»? Как ты раскрываешь это противопоставление?
Я решила связать название проекта с «Сибирским архивом современного искусства», который ведет Ирка Солза. Кроме того, мне хотелось обозначить позицию: никто нас не архивирует, кроме нас самих, и эту работу нужно сделать заметной. Через дизайн я хотела показать, что сама цензура тоже может быть видимой. Например, цифры перекрывают текст, его сложно прочитать в некоторых местах, приходится додумывать. При этом имена участников остаются видимыми и выделены в книге.
Также название связано с тем, что многие делают похожую коллективную работу. В Томске и, вероятно, в других сибирских городах часто говорят: «Мы первые», «Мы одни это делаем», «Мы это придумали». Меня это вымораживает. Я хотела бы, чтобы все задумывались: мы существуем в системе, где другие тоже работают и создают свои идеи. До вас и после вас жили и будут жить люди со своими проектами.
Конечно, здорово, что кто-то что-то придумал, но обычно это не имеет единого авторства в социальной части. Мы продолжаем коллективную работу, возможно, начатую очень давно. Мне важно это фиксировать: я продолжаю общую работу вместе с другими, а не только свою. Именно это я хотела подчеркнуть названием. У меня есть много кураторок, которые на меня повлияли, и я просто продолжаю эту работу.
Идея о важности архивирования существует уже давно, но в самоорганизациях это практиковалось редко. Сейчас, по твоему опыту, можно говорить о «архивном повороте»? Замечала ли ты, что сообщества действительно осознали ценность сохранения своей истории, или этот процесс пока не стал регулярным?
Я думаю, самоархивируются, но разными способами и не всегда сознательно. Например, телеграм-каналы, переписки, чаты — все это создает прецеденты. Прямо сознательно архивирует, например, Наташка Коробка из Владивостока: она делает зины, проводит лаборатории и переносит все в печатный формат, полностью осознавая медиа-хрупкость
Я всегда держу в уме совет Полины Колозариди (исследовательница интернета и цифровых технологий): сохранять все на разных носителях, включая материальные, потому что однажды можешь проснуться, а ничего не останется. Мне хотелось бы сразу закладывать эту практику, чтобы потом не искать для этого время. Было бы здорово, если бы таких практик становилось больше. Но это уже другой разговор — про самоархивацию и независимость от ненадежного интернета.
SIMV Lab. Тюмень
Сияющие люди. Чита
Татарский художественно-кулинарный кружок. Тюмень
Арт-группа «Борdom». Кемерово
ЯДРО. Красноярск
Siberian witches. Новосибирск
Получается, вопрос о хрупкости цифровых проектов заключался в том, что делать с результатами работы и как их сохранить. Фактически следующий этап.
Да, речь о следующем этапе относительно книжки, но материальное архивирование не является моей основной целью.
Вспоминаю Владивосток: художник Кирилл Крючков работает со стрит-артом и дал мне крутые советы. Главное — иметь принтер, уметь пользоваться сканером и складывать зины. Он архивирует все партизанским способом, подручными средствами, и это работает.
Главная цель — сделать идеологию ощутимой, чтобы потребность в самоархивации возникла до того момента, когда она реально станет необходимой, а не тогда, когда уже некому собираться и остается только прятать себя в стол. Сейчас многие делают это бессознательно: фотографии с событий. Не из-за страха, что интернет исчезнет, а скорее по привычке. У нас еще не было опыта реальных отключений интернета, чтобы по-настоящему этого бояться.
РЕЗУЛЬТАТ НА УРОВНЕ КОНТАКТОВ — ВЕРА В ТО, ЧТО ЭТО ВОЗМОЖНО
Что бы ты хотела, чтобы осталось после проекта, кроме самой книги? Или, может быть, уже что-то осталось, что для тебя особенно важно?
Многое уже осталось сейчас. Можно сказать, пошли «круги по воде». Например, в этом году Настя Альбокринова (художница и куратор галереи «Виктория» в Самаре) прошла часть моего маршрута, и я помогала ей с контактами. В итоге выстроились неисчислимые связи и появилось больше понимания друг о друге.
Для меня это прежде всего про новое воображение. Хотелось бы, чтобы оно меняло подход людей к коллективной работе, не полностью, но чтобы возникали вопросы о том, как нам работать вместе. Я сторонница идеи перформативных собраний по Джудит Батлер (американский философ), которые вовсе не обязательно политические — важно быть вместе. Или, как говорит Фишер (английский философ, музыкальный критик), сопротивляться капитализму через коллективность.
Собираться реально возможно, даже в случайном формате, на биеннале или больших событиях. Институции не думают о возможной коллективности как об отдельной программной задаче, хотя личные встречи крайне важны. Мне хотелось показать возможность таких встреч. Результат на уровне контактов — вера в то, что это возможно.
Отлично. Еще один короткий вопрос: можешь назвать свои топ-5 советов для выживания в длительном маршруте по Сибири и Дальнему Востоку?
Во-первых, подготовить себе связи — где можно пожить, с кем изучать город изнутри и понять коллективность. Во-вторых, поддерживать хорошие отношения и быть благодарным людям, у которых останавливаешься.
Третий совет из ряда практических вещей: бронировать билеты заранее и брать минимум лишних вещей, но несколько пар обуви. Я, например, выбросила зимние сапоги в Красноярске, потому что не успевала сушить. Капитализм позволяет докупить многое на месте: носки, кофту, шарф.
Четвертое — иметь человека, с которым можно поделиться впечатлениями, вести дневник или обсуждать события по телефону. Путешествие в одиночку требует этого для эмоциональной поддержки.
Пятое — научиться отдыхать и бесцельно бродить, чтобы почувствовать место, а не только то, что хочешь увидеть. И еще один важный момент — питание. Лучше есть в столовых, но иногда можно позволить себе рамен или что-то местное.
Честно говоря, привычки, выработанные во время поездки, настолько закрепились, что я продолжаю им следовать — будто всегда так жила. Ты как раз спрашивала про личное, и вот оно: теперь я просто не могу иначе.
P. S. Лолиты: Мои мысли про самоорганизации могут показаться наивными, как будто я только открыла их для себя. Но это мой выбор — транслировать такую позицию. Критическая оценка придет от специалистов: невозможно договориться обо всем, конфликты и обиды есть всегда. Чаще всего они возникают из усталости и ограниченности ресурсов. Зато места для тех, кто верит без оглядки, как никогда вакантны.
773
07 Ноября 2025
Материалы по теме