Злость и боль забирай: Альбомы мая

Упустили в марте (ай-я-яй) дебютную полнометражку яростного гелз-бэнда из Новосибирска, регулярных гостей обложек всяческих статусных плейлистов. Четыре девушки рубят ню-метал нового поколения — нового, потому что с поправкой на рэп-стили, расплодившиеся за те четверть века, что прошли со времен взлета жанра. Перегруженные цифровые басы, орущие речитативы, рудиментарные, но мощные гитарные риффы, общая атмосфера дикой и немного пугающей вечеринки — набор, в общем, вполне понятный, но в руках Lead Horizon работающий довольно эффективно.

Как ни крути, а девичий вопль, прорезающий такое низкочастотно ревущее обрамление остро отточенным смертоносным инструментом — все еще действенный козырь, цепляющий и психологически, и чисто тембрально. С узкоспециальной задачей как следует раскачать слэмующихся на концерте справляются практически все треки — а когда Lead Horizon наводят вокруг вокалистки по-настоящему захватывающих звуковых водоворотов (ну, например, «Zip Zap»), то получаются песни, которые можно слушать и в отрыве от какого-нибудь адреналинового контекста. Но особенно интересно, конечно, что тут будет дальше.

Омский композитор Богдан Ташкин обычно специализируется на музыке, которая будто находится в процессе медленного таяния в воздухе. Новому альбому свойственна чуть большая вещественность — разворачивая романтическую историю посвящения девушке, увиденной во снах, композитор переходит на язык лирической инструментальной зарисовки, лидирующую роль в которой часто берет на себя классическая акустическая гитара. В качестве гитариста Ташкин делает упор не на собственную виртуозность (хотя сыграно все довольно здорово, см., например, номер «Who is Who»), а на настроение композиции. У него получаются воздушные, статные пьесы в романтической традиции для гитары, фортепиано и струнных — в них Ташкин находит баланс между композиторской изысканностью и слушательской доступностью. Это легкая, красивая и понятная музыка, элегантный easy listening, который одинаково хорошо будет восприниматься, скажем, в саундтреке приятной романтической драмы или вечером вживую на приятной веранде на берегу водоема.

Электронная танцевальная музыка уже много десятилетий прочно ассоциируется с цифровым звуком, хотя начиналось все со вполне аналоговых инструментов, синтезаторов и драм-машин. Новосибирский музыкант FZK передает привет той доцифровой эре при помощи интересной концепции — все три номера его нового мини-альбома записаны, во-первых, без участия цифровых инструментов, а во-вторых, с первого дубля, на лету. Это отличная идея, спасибо авторам, что вынесли ее в описание альбома — потому что слушателю, неискушенному в той разновидности хардкор-техно, что яростно пульсирует на этой записи, будет сложно уловить разницу между здешними первыми дублями и тем, как это должно было бы звучать при дальнейшей студийной обработке.

Здесь звучит музыка, которая с порога пускается в галоп и затем минимально развивается или меняется за свои шесть-восемь минут — долбит в лоб перегруженная бочка, злобно жужжат синтезаторные лупы, больше ничего особенно заметного не происходит. Возможно, не хватает наблюдения за процессом того, как рождаются все эти звуки — в отрыве от самой импровизации музыка, которая таким образом получается, не несет в себе достаточно музыкальной выразительности. Ну, по крайней мере, для слушателя, не особенно глубоко включенного в габберскую субкультуру.

Причудливый зверь — православный метал с пересказом на церковнославянском одной из неканонических книг Ветхого Завета. В группе «Господь» такое вполне практикуется — в прошлую нашу встречу они таким же образом пересказывали Книгу Исход. Тогда же мы высказали предположение, что метал для проекта Gospod — скорее средство донесения библейских сюжетов для аудитории, нежели творческая самоцель. Изучение страницы проекта на Bandcamp подкрепляет это предположение — помимо металлических записей, выходящих довольно регулярно (это уже второй альбом за год), там можно найти треки в стиле фонк и запись под названием «Православный атмосферный ДНБ».

И фонк, и ДНБ в версии «Господь» звучат примерно так же, как и метал на этом альбоме — как будто в изучении нового для себя музыкального языка участники группы удовлетворенно останавливаются, освоив базовый набор приемов. То есть на альбоме «Товит» вполне есть моменты суровой контрастной красоты — когда церковное пение красиво возвышается на фоне металлических риффов, а потом переходит в блэковый шипящий вокал, или когда грозный метал перетекает в красивый акустический пассаж, а потом обратно. Но все эти приемы присутствуют уже в первых двух номерах — а потом, сюрприз, и во всех оставшихся тоже. Музыка все время собирается из одних и тех же кирпичиков, так что получается, что открывать на альбоме для себя, по крайней мере, с музыкальной точки зрения, как будто и нечего.

Темные века воспевают (проклинают?) музыканты из Новосибирска и Белгорода, объединившие усилия на этом альбоме. На двоих у них получается выразительный мрачный эмбиент, сделанный в размашистом, широкоэкранном ключе, тревожные звуковые полотна для какого-нибудь эпического хоррор-сериала. Подобное могло бы звучать в «Странных делах» в тех сценах, что происходят в перевернутом мире, или в каком-нибудь постапокалиптическом сеттинге. В титульном треке, например, сквозь плотную завесу электронных шумов едва пробиваются призрачные голоса, а номер «Cold», наоборот, создает атмосферу безбрежной пустоши, затихшей после какого-нибудь катаклизма.

Очередная междугородняя импровизационно-шумовая сессия, организованная неутомимым омичем Дмитрием «Крамбом» Лапутиным. В этот раз записано в Иркутске, во время тура под многое объясняющим названием «Омский грохот». Все участники записи — не новички в крамбовской нойз-вселенной. Барабанщик Редмон Полк отметился в начале года на записи с невозможно длинным названием (на которой, кстати, играл на синтезаторе), иркутянин Дмитрий Абдусалямов был частью спонтанных составов с одноразовыми названиями минимум дважды, а уж сколько совместных записей Лапутин сделал с гитаристом Егором Федоричевым, пусть считает кто-нибудь, кто ничем особо не занят до следующей пятницы.

Подход, используемый на «Области соприкосновения», хорошо знаком по предыдущим записям составов с участием двух гитар и барабанов — марафонский хронометраж, спартанский бульдозерный грув, неспешно прокладывающий свою колею минут по 20 кряду, стоический минимализм партий. Лапутин и его соратники работают с музыкой примерно как шахтеры — процесс, в котором они жилисто ворочают туда-сюда свою звуковую породу, для них явно не менее (а то и более) важен, чем возможность найти в ней что-то специально драгоценное. Кажется, они единственные у нас такие.

Новый альбом ломового дэткор-трио. Наверное, главное умение The Crossed — это держать спазматически-брутальный тяжеляк в узде понятного и четкого грува. Кора у них, то есть, получается побольше, чем дэта — в некоторых местах сквозь оглушительный мрак пробиваются реально запоминающиеся мелодии, и вокальные, и синтезаторные, так что от музыки веет какими-то поздними 90-ми, временами расцвета команд типа Korn и Marylin Manson. The Crossed будут в целом значительно тяжелее, но в то же время они вполне не прочь расширять свой брутальный саунд такими более доступными вставками. Видимо, группа готова впускать в свой жутковатый мир не только радикально настроенную жанровую аудиторию, но и тех, кому надо чуточку помелодичнее.

Цитата из «Машины времени» немного путает карты. Ностальгических приветов классике русского рока на альбоме барнаульского квинтета не найти, хотя ностальгии как таковой вполне хватает. «На память» (даже само название группы намекает на то, что тема прошлого имеет для них центральное значение) играют звучный и размашистый эмо-рок, сделанный с оглядкой и на пост-хардкор, и на пост-рок, и на масштабный инди-рок в духе условных Arcade Fire. Перед нами, кажется, что-то вроде концептуального альбома с воспоминаниями об ушедшей любви, оформленными в воодушевляющие рок-песни, специально заточенные для того, чтобы голосить вместе их припевы до хрипоты. Есть у «На память» и специальное оружие — скрипка; на альбоме группа чуть-чуть прибирает свои гитарные пожары, но выводит вперед скрипку, видимо, призванную своими пронзительными партиями пробивать броню даже самых стойких скептиков. Прием, по правде сказать, у «На память» более-менее один, но на сорок минут альбома его вполне хватает.

Инструментальная электроника с лейбла Citron Music. Немного дабстепа, немного фонка, немного брейккора, много басов, специально выкрученных так, чтобы дрожала дверца багажника. У себя в паблике музыкант Seen’It’Sah рассказывает, что на альбоме собраны треки, сделанные им за последние полтора года, как правило, в максимально стремительном режиме, «от 30 минут до 2 часов». В принципе, это слышно — это музыка, которая выбирает максимально прямую тропу сурового кача и не тормозит, чтобы размениваться на какие-то звуковые украшательства типа запоминающихся мелодий или еще чего-то такого. В контексте, где нужен сырой драйв (не знаю — спортзал, гонки по ночной трасе, всякое такое), альбом «Dissident», скорее всего, расцветет; в любом другом контексте эта музыка покажется скуповатой.

Интересно посмотреть на лица тех людей, которые прочтут тэг «панк» внизу страницы, а потом включат и сам альбом якутского проекта Kosti. Первым, что они услышат, будет жужжащая синтетическая пульсация, к которой вскоре присоединится прямая бочка. В общем, да — на альбоме «Костей» (или Кости?) играют старомодную инструментальную электронику для лупов, драм-машинок и синтетических секвенций.

Интересно тут вот что — жанрово этот довольно ограниченный набор звуков красиво раскладывается во много сторон сразу. Тут есть и минималистичное индустриальное диско, как будто выращенное из жужжания трансформаторной будки, и более экспериментальные штуки на пересечении краут-рока и ранних Autechre, и мерцающий дрим-поп, в который безмятежно вплывает заспанный вокал (повторяющий слова «рис» и «тофу»). И вот в этой записи как раз прекрасно слышна панковская шершавость, рукотворность — как будто эти зарисовки рождаются прямо в тот момент, в который их автор нажал на кнопку «Запись». Что, кстати, добавляет им обаятельности.

Интересно бывает, как в обзоре, в котором случайным образом собираются самые разные альбомы чисто по принципу даты выхода, складываются вдруг свои магистральные тематические направления. Две важные истории для этой подборки — во-первых, гитарная тяжесть, а во-вторых, грув; обе эти истории имеют самое непосредственное значение и для разговора об этом новосибирском проекте. Здесь играется отчаянно-расхристанный нойз-рок, музыка, будто бы пребывающая в состоянии перманентного взрыва, когда звуки разлетаются во все стороны жалящими осколками.

К этой отчаянной рванине прилагается не менее злобная социальная критика в текстах, причем заходящая на проблемы сегодняшнего дня с неожиданно широких риторических позиций. Тут орут не только о войне и бедности, но и о развале индустрии, проблеме бездомности, тяготах труда шахтеров, наркомании, роли автомобиля для малоимущего населения и так далее и тому подобное. При этом это, конечно, никакая не публицистка, а нойз-рок прямого действия — и сформулировано все соответствующе, яростно, прямо, в лоб, но и не без некоторой художественности. В общем, здорово, что музыканты берутся говорить (и вопить) о таких вещах. Музыкально «Стерва» демонстрирует феноменальный уровень владения инструментами, когда композиции разворачиваются в новые стороны на ходу буквально за какую-то секунду. Но в то же время в этой постоянной изменчивости и ахиллесова пята группы — чтобы слушать столь стремительно (и постоянно) меняющуюся музыку, нужна особая подготовка. Лично вашему обозревателю музыка «Стервы» милее в те моменты, когда они чуть подтормаживают на поворотах и находят чуть более сдержанный грув. Обычно такое происходит в тех номерах, что помедленнее и подлиннее — см. «Карьер» и «Глазницы».

А об этом альбоме рассказывает наш приглашенный рецензент, барнаульский эксперт по нейросетям Маркус Мозетти. «Авангардный металл, созданный виртуальным герлз-бэндом. Кто-то восторженно воскликнет, что именно так выглядит будущее музыкальной индустрии. Другие с грустью постановят, что так выглядит ее смерть. Набор ИИ-треков при этом ощущается как результат вполне реальной работы. Технически к проекту сложно подкопаться — здесь нет той приблизительности и размытости звучания, которой иногда грешат сгенерированные композиции.

Альбом «Kumuki Reverba», лишь формально объединенный единой концепцией, даже слишком разнообразен. Тут можно найти все — от жесткого скрима в стиле Death до монотонного вокала Jefferson Airplane, от эпических полотен Dream Theater до чисто французских зарисовок, щедро приправленных аккордеоном. В этой эклектичности можно было бы обвинить нейросети — они уверенно создают отдельные треки, но с большим трудом поддерживают стилистическое единообразие на протяжении сразу нескольких композиций. Впрочем, и вполне себе «живой» коллектив Cageyseetkaah, предыдущий проект Гарика Шестакова, производил совершенно калейдоскопическое впечатление.

Чего не отобрать у альбома — за ним интересно следить. Да, иногда от слишком быстрой смены гармоний и темпоритмов становится не по себе, зато иногда, когда надрывный фузз вдруг особенно удачно сменяется чем-то вроде мелодичной саксофонной вставки, ты понимаешь, что все не зря».