Коллекция семьи Бронштейн начала формироваться в конце 90-х — из любви к искусству и желания поддержать художников, оказавшихся в непростом положении после распада СССР. В 2011 году появился первый выставочный зал, а уже в 2015-м Галерея В. Бронштейна открылась в новом формате и стала одной из крупнейших в Сибири. В 2023 году пространство расширилось до трех этажей, а его ядром стала уникальная постоянная экспозиция работ Даши Намдакова и кукол его семьи.
Сегодня галерея отмечает важный юбилей — десять лет системной работы как институции. В преддверии этого события «Мастера Сибири» поговорили с директором галереи Ольгой Бронштейн, которая присоединилась к проекту в процессе его становления и сейчас определяет его стратегию и лицо. Мы обсудили, как менялась галерея, какие идеи и решения помогли ей стать значимым культурным центром Восточной Сибири, и почему это пространство важно не только для региона, но и для глобальной арт-сцены.
ПОКУПАЛИ НЕ РАДИ ВЛОЖЕНИЙ, А ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ЛЮДЯМ ВЫЖИТЬ
Ольга, расскажите, пожалуйста, с чего начался ваш путь в мире искусства.
Я пришла в галерейное дело в 2012 году. Тогда мне было чуть за двадцать, и никакого опыта в культурной сфере у меня не было: моя специальность, экономика, была далека от искусства. Все изменилось после знакомства с будущим мужем, Виктором Бронштейном, меценатом и большим любителем искусства. На тот момент у него уже было внушительное собрание искусства, более полутора тысяч работ, и небольшая галерея площадью около 200 м², где проходили камерные выставки для узкого круга; все было неформально, без четкой структуры.
Сначала я занялась коллекцией: оцифровкой и систематизацией. На начальном этапе мне было важно понять, каким активом мы располагаем, ведь коллекция — это в том числе наше лицо. Потом я стала организовывать небольшие проекты. Правда, в 2012 году я была единственным сотрудником галереи.
Постепенно мы начали выходить наружу: участвовали в ярмарке Art Beijing, запускали проекты в Иркутске. Примерно через два года активной деятельности стало ясно: это уже не хобби, а полноценная системная работа. Появились цели, начала формироваться команда. И встал вопрос: если продолжать, то уже на профессиональном уровне — с полноценной площадкой и устойчивой инфраструктурой.
Как формировалась ваша коллекция? Есть ли в ней четкие векторы приобретения?
Наша семейная коллекция формировалась по двум направлениям. С одной стороны, это иркутские авторы — понятная локальная линия. С другой, значимые произведения с высоким потенциалом: как в ценовом, так и в историческом смысле. Часть работ была приобретена еще в 1990-е, чтобы поддержать художников в трудные времена, когда искусство почти никому не было нужно. Тогда покупали не ради вложений, а чтобы помочь людям выжить. Важно отметить, что эти произведения тоже достойные: известные имена и, безусловно, музейный уровень.
Сегодня основа коллекции галереи — это монументальные скульптуры всемирно признанного мастера Даши Намдакова и авторские куклы, созданные его семьей.
За несколько дней общения с Даши мы поняли — его работы должны войти в коллекцию. Тогда это казалось почти невероятным, но уже через полгода мы открывали галерею с пятью его работами.
Расскажите о вашем знакомстве с Даши Намдаковым? Как это произошло?
Мы только начинали строить галерею и проектировать пространство — старое уже разобрали, новое еще не успели собрать. В это время мы с мужем оказались в Англии — просто в личной поездке. Даши тогда уже несколько лет жил в Лондоне. Он уехал в Европу, поскольку там лучшие мастерские по бронзолитью, и ему было удобнее там работать. На тот момент мы не были лично знакомы, имели представление друг о друге только заочно.
И вот, гуляя по Лондону, мы совершенно случайно зашли в галерею, где проходила персональная выставка Даши Намдакова. Это был поворотный момент. Помню, тогда Виктор сказал: «Боже мой, это знак! Надо его найти». Я сначала сомневалась в успехе этого предприятия, но все же нам удалось найти номер, и мы позвонили.
Даши был очень рад. Сказал, что у него недавно открылась новая мастерская и пригласил нас в гости. Так началось наше знакомство. За несколько дней общения мы поняли — его работы должны войти в коллекцию. Тогда это казалось почти невероятным, но уже через полгода мы открывали галерею с пятью его работами. Можно сказать, что именно тогда началась не только коллекционная история, но и дружба, переросшая в многолетнее сотрудничество.
ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ ИРКУТСКА
У меня есть ощущение, что мы часто зря противопоставляем локальное и глобальное.
Какие смыслы и идеи вы вкладывали в галерею? Как вы бы охарактеризовали ее идентичность?
У нас, конечно, был период поисков и экспериментов, но главные направления сформировались почти сразу. Первое — это Иркутская школа живописи, наша академическая основа. Второе направление — бурятская скульптура, особенно бронзовая. Эти два мира, сибирская живопись и бурятское искусство — как две параллельные реальности Иркутска, которые мы с самого начала старались исследовать.
При этом мы никогда не замыкались только на Иркутске или Бурятии. Постепенно стали работать с художниками из Забайкалья и Красноярска, Алтая и Монголии — особенно с теми, кто затрагивает этнические темы. Мы начали этим заниматься еще до того, как интерес к этнической повестке стал глобальным трендом.
Наш первый крупный проект в этом направлении назывался «Душа Азии», в нем участвовали художники из Иркутска и Бурятии. Отзывы были очень позитивные. И, главное, была живая реакция зрителей. Это сразу дало понять: мы попали в точку и визуально, и по сути. Интересно, что после этой выставки больше половины участников представила персональные проекты у нас в галерее.
Ольга, а как вы балансируете между локальной идентичностью и глобальными трендами?
У меня есть ощущение, что мы часто зря противопоставляем локальное и глобальное. Многое из того, что формально считается региональным, на самом деле давно вписывается в глобальный художественный контекст. Да, иногда кажется, что до Москвы или Европы далеко, но в реальности в регионах очень много актуального, мощного, современного искусства. Думаю, с развитием креативных индустрий границы между регионом и столицей скоро вообще сотрутся.
Наша задача — правильно это показать: либо подвести зрителя к современному искусству через понятные образы, либо, наоборот, раскрыть сложные вещи так, чтобы это было интересно и ярко. С каждым годом у нас растут качество, глубина и, конечно, масштабы. Мы просто делаем свое дело и остаемся верны тому, с чего начали.
Как вы формулируете главные ценности галереи и работы сегодня?
Наша главная ценность на которой мы строим всю работу галереи — это прежде всего высокое качество. Оно определяет нас во всех смыслах: качество создания проектов, качество работы со зрителем, качество пространства, куда приходят люди.
Мы частная институция, и у нас просто нет возможности работать спустя рукава: если сделаешь плохо, к тебе завтра никто не придет, и доверие будет утрачено. Кроме того, для нас важна глубина исследований, с которыми мы работаем. Когда речь идет о пространстве, для нас также очень важны безопасность и комфорт посетителей — ведь можно сделать классную выставку, но если на стойке администратора будут грубить, вся атмосфера будет испорчена.
Еще одна важная ценность — это отношения с комьюнити, с нашей аудиторией, с которой мы работаем: не только с посетителями, но и с блогерами, журналистами, художниками. Мы уделяем много внимания тому, чтобы эти отношения были доверительными и уважительными.
Помню, в руках у меня оказался лист формата А4, на котором аккуратно разложены все эти 30 украшений. А перед глазами — огромный выставочный зал площадью 400 квадратных метров.
Есть ли проект, который особенно запомнился? Может быть, что-то, что пошло не по плану, но стало поворотной точкой?
Самое яркое переживание связано с выставкой ювелирных украшений Даши Намдакова. В основе выставки был утвержден список из около тридцати украшений, и на мне лежала задача продумать экспозиционный дизайн.
Помню, в руках у меня оказался лист формата А4, на котором аккуратно разложены все эти 30 украшений. А перед глазами — огромный выставочный зал площадью 400 квадратных метров. Контраст между масштабом пространства и крошечным форматом экспонатов вызвал у меня настоящий ступор.
Помню, как мы консультировались с искусствоведами и профессионалами из среды, и большинство настаивали: никаких креативных решений, здесь только бархат, только классика. Но нам очень хотелось выйти за рамки, сделать что-то живое, концептуальное. Это была настоящая внутренняя драма — как найти баланс между смелостью и уважением к контексту.
К тому же постоянно возникали сложности с организацией. Подготовка шла в живом режиме: красили зал, монтировали витрины, шла суета и споры. Остаться наедине с украшениями, чтобы продумать экспозицию, удавалось только ночью. Днем нас занимали организационные вопросы и обсуждения концепции, а ночью мы выставляли экспонаты.
В итоге мы решили отказаться от классического показа и выстроили экспозицию в «природной» среде: украшения разместили на мху, камнях, веточках. Я очень переживала, как к такому решению отнесется сам автор, поскольку раньше его работы никогда так не показывали.
Когда он сказал: «Боже, я хочу, чтобы мои украшения в других городах показывали только так», — это стало для меня лучшей наградой.
ХОЧЕТСЯ ЗАМЕДЛИТЬСЯ И ОСОЗНАТЬ ВСЕ ПРОИЗОШЕДШЕЕ
Кто ваш зритель? Как за эти годы изменилась аудитория?
Начну с того, что мы всегда ориентировались на молодую публику. Когда открывались, нам самим было по 25 лет, и тогда мы интуитивно понимали, как именно работать с молодежью. Сейчас этот процесс стал более осознанным, мы постепенно нащупываем подходы.
Говоря о формировании аудитории, не стану громко заявлять, что мы вырастили своего зрителя, но знаю точно: дети, которые раньше приходили с родителями, сегодня возвращаются уже взрослыми. Такое сложно оценить в цифрах, но недавно, готовясь к юбилейному проекту, мы изучали старые отзывы — детские записки, с простыми посланиями типа «У вас красиво».
Если же обращаться к статистике, то можем уверенно сказать, что аудитория значительно выросла. Здесь самый яркий пример — это ежегодная «Ночь музеев». Первую мы провели в 2016 году, тогда пришло около 100 человек; а в этом году пришло около 1800. То есть рост более чем в десять раз на одном только мероприятии.
Скажите, а насколько сегодня востребовано региональное искусство у коллекционеров из Москвы и других регионов?
Количество коллекционеров и клиентов из Москвы и других городов России действительно выросло. Но насколько они заинтересованы именно в региональном искусстве — вопрос сложный. Иркутск — далеко, и даже сейчас, в цифровом мире, покупать искусство через интернет непросто.
Мы связываем интерес к региональному искусству с туристическим потоком, который значительно вырос за последние пять лет. Раньше у нас были в основном европейские туристы, даже были продажи в Европу и Австралию. После 2020 года основная часть гостей — это русские туристы, и примерно половина наших клиентов москвичи, а не иркутяне.
В таких вопросах действительно важно, чтобы человек приходил и лично видел большой персональный проект, мог почувствовать уровень автора и выставки — это формирует доверие. Региональное искусство прекрасно, но его нужно видеть и ощущать оффлайн. В этом смысле галерея в Иркутске — важная точка, ведь Байкал работает как магнит. В Иркутск приезжает много гостей, и наша галерея все чаще становится частью прораммы пребывания в городе.
Мы открыли юбилейный проект «Время в лицах» — в нем нам хотелось показать не линейную историю, а живое, постоянно меняющееся движение.
Как вы входите в юбилей? Что вы чувствуете сейчас, оглядываясь на пройденный путь?
С одной стороны, мы продолжаем движение — этот поезд движется, и его нужно контролировать, чтобы не сойти с рельсов. Такая у меня метафора к сегодняшнему дню. С другой стороны, к юбилею хочется настроиться по-особенному. В такие моменты хочется замедлиться, осознать все произошедшее и наметить дальнейший путь.
Нам есть чем гордиться, есть что переосмыслить; были ошибки, и их немало. Но все же здесь и сейчас однозначно присутствует чувство удовлетворения, а это крайне редкое и труднодостижимое состояние. Эмоции смешанные: усталость и понимание, что сделано много классных вещей. Сегодня нам хочется работать профессиональнее, с меньшим количеством ошибок, уже будучи, так сказать, взрослыми.
Сейчас мы открыли юбилейный проект «Время в лицах». Это попытка переосмыслить наш путь. За десять лет через галерею прошло десятки тысяч человек: авторы, гости, коллекционеры, представители различных институций. В проекте нам хотелось показать не линейную историю, а живое, постоянно меняющееся движение. Без жесткой структуры, просто чтобы показать, насколько важны люди и как мы влияем друг на друга.
Авторы учатся друг у друга, вдохновляются, а посетители меняются внутренне, ведь кто-то приходит на выставку впервые, а выходит уже с новым взглядом на мир. За прошедшее десятилетие мы организовали более 30 первых персональных проектов и около 100 выставок в целом. Мы не хотели драматизма с очерченными началом и концом истории. Скорее мы стремимся показать, как все живет и развивается прямо сейчас.
1138
26 Июня 2025
Материалы по теме