Рейв во время чумы, Medieval groove, дискотека для тех, кому за семьсот — тюменская фолк-группа Gilead любит упражняться в придумывании эффектных, броских названий для своей музыки. В составе команды пятеро музыкантов: Павел Михалев играет на бузуки/циттерне, Айдар Аминов и Александр Трофимов на волынках и разных дудках, Маша Хэлс на арфе/тальхарпе, а Александр Карамазов отвечает за средневековые барабаны и тот самый рейв, то есть электронную составляющую звучания. Есть еще шестой участник, Джокер, Александр Деречинников ― он делает шоу и разгоняет средневековые хороводы среди зрителей.
В конце прошлого года у группы Gilead вышел двойной альбом, получивший название «Your Majesty»/«Flex Anima». По сути, это два отдельных диска, акустический и электронный, и такая двойственность вполне отражает дух коллектива, соединяющего фолк-музыку, сыгранную на не самых стандартных инструментах, с жесткими рейвовыми битами и сэмплами. Антон Коваленко побывал на первом концерте посвященного выходу альбома тура (который продолжится прямо сегодня), и бузукист Павел Михалев рассказал ему о том, как выгодно трясти башкой, если играешь на арфе, как легко отломить голову циттерну и как важно, чтобы зрители знали, куда бежать на концерте.
ВООБЩЕ, У НАС РАНЬШЕ ВСЕ БЫЛО БЫСТРЕЕ, ПОТОМУ ЧТО УМА НЕ БЫЛО
У Сани Трофимова давненько уже был пост, что он волынку-то взял впервые, когда захотелось ему играть средневековую музыку именно в вашей в группе. Как появилась группа Gilead, с чего все началось?
Группа образовалась достаточно случайно. Все началось с фестиваля «Абалакское поле». Я туда поехал в составе группы тогда еще «Млечный путь», сейчас она называется Aeterna. Мы тогда познакомились с Айдаром, и он после этого переехал жить в Тюмень. Дальше в компанию влился Саша Трофимов. В одной группе с ним учился еще Саша Карамазов.
На биофаке ТюмГУ.
Да, и Трофимов, собственно, Карамазова за собой потащил. У нас на самом деле все спонтанно получилось, просто захотелось играть средневековую музыку под впечатлением от группы Spielband. Они изначально средневековщину играли, но тоже стилизованную, не аутентичную вообще ни разу. У них получалось очень круто, и мы тогда сильно ими восторгались. У Айдара у одного была на тот момент волынка. Он умел на ней немного играть, не очень качественно, но тогда нас всех это уже впечатляло. Саша Трофимов взял себе волынку, все лето работал ради этого. И вот всю зарплату...
Волынил на волынку.
Да, и всю зарплату зарядил себе на первую волынку. Барабан мы купили у группы Spielband. Средневековый. Летоисчисление группы идет с того дня, когда барабан приехал, и была первая репетиция.
Сначала вы играли какие-то известные средневековые вещи, не авторский материал?
Да, да. Мы играли все, что играют другие фолк-группы. Первый альбом у нас целиком состоит из переработок фолковых композиций. Hо мы хотели сделать не так, как все, поэтому у нас и «Скудринка» супербыстрая, и вообще у нас раньше все было быстрее, потому что ума не было. Я так полагаю.
Но сейчас есть понимание, какие вещи надо делать боевиками, а какие можно лиричными?
Конечно, мы подросли немножко за это время. Переосмыслили подход к написанию музыки, перерабатыванию средневековых текстов так, чтобы они звучали круто и уместно.
Летоисчисление группы идет с того дня, когда барабан приехал
Паша, у вас в составе не все профессиональные музыканты. Можешь рассказать, кто чем занимается в коллективе?
Смотря что подразумевать под профессиональным музыкантом... Мы все без музыкального образования. Раньше были ребята из старого состава, например, Даша Барабенова, которая играла на виолончели, у нее было образование. Как будто на виолончели без образования сложновато, хотя есть, конечно, такие случаи. А работы у нас у всех разные. Саша Карамазов ведет настольные игры, и еще у него много работы по саунд-дизайну. Он дипломированный аудиодизайнер ― это не музыка, это именно саунд для всего подряд, в частности, он проходил курс аудиодизайна видеоигр. Он у нас всю электронику пишет для Gilead’a, так что он композитор со стажем.
А Саша Трофимов?
Он предприниматель, у него свой бизнес. Айдар работает сейчас в [молодежном театральном центре] «Космос», инженером по свету и звукорежиссером. По образованию он электрик, хотя уже успел множество работ сменить. Маша занимается игрой на арфе: и преподает арфу, и играет на всяких праздниках, корпоративах, свадьбах. Саня Деречинников у нас профессиональный массажист, я тоже под его руками был однажды.
Ну и про себя немножко.
Так я вот сижу тут, в темнице сырой. (Интервью мы записывали в собственной студии звукозаписи Павла Михалева — прим. авт.) Занимаюсь студийной деятельностью ― записываю музыку, пишу, аранжирую, свожу, записываю гитары, бас, иногда даже духовые. Бывала и запись средневековых инструментов.
Ля минор — это идеальная тональность для волынки
Как вы искали свое звучание? Вдохновлялись вы группой Spielband, но у них все-таки достаточно классический фолк, а фолк-группы, как ты говоришь, играют примерно одно и то же. Вы на этом фоне кардинально от всего отличаетесь, совмещаете рейв и средневековую музыку.
У нас всегда на концертах люди танцевали, даже когда мы играли просто средневековую музыку. С самого начала все танцуют, веселятся. И нам это нравилось, что можно людей заставлять тусить, жестко причем. Даже иногда их запускать в «стены смерти». После первого альбома мы пару раз попробовали на концертах добавить элементы электронной музыки.
Когда начали думать про второй альбом, то поверх песен, которые репетировали, мы добавляли электронику. Тогда и решили альбом назвать «Medieval Groove», типа это наш жанр. И мы потом поняли, что на концертах это заходит очень круто. Если бы мы играли без электроники, то возможно не было бы такой реакции у людей. Она, конечно, была бы какая-то, но в таком варианте гораздо прикольнее проходят концерты.
Чужие вещи вы тоже обрабатываете в своем стиле — «Battletoads», «Люби меня, люби», даже на «Руки вверх» у вас что-то было, но до альбома не добралось.
Я не знаю, почему мы выбрали именно эти песни. Возможно, потому что «Руки вверх» в ля миноре: ля минор — это идеальная тональность для волынки. И в целом она танцевальная, ее все знают. В общем-то, прикольно, что под «Руки вверх» можно на волынках поиграть. Но мы ее играем редко, стараемся больше играть свое.
У вас еще идет этнографическая работа, вы берете какие-то песни народов севера, например, «Kurenka».
Да, это народная мансийская песня. У нас Саша Трофимов с севера, из этих земель, из Саранпауля. Он эту песню с детства слышал. И однажды приехал из родного поселка и нам эту песню показал. Мы захотели сделать ее немножко в стиле [норвежской нео-фолк группы] Wardruna, такой дарк-фолк, ритуал-фолк тягучий, чтобы примерно показать северную атмосферу — там же в основном снег, зима всегда, поэтому и звучание такое холодное и тягучее.
А вот эта арфа или гусли, как эта штука называется? Вы специально для этой песни его покупали?
Санквылтап, так называется инструмент. Сначала была песня, хотя я могу ошибаться. И там еще один необычный инструмент есть — тальхарпа называется.
Ты играешь на циттерне? Это циттерн или бузуки все-таки?
Сейчас на бузуки играю. Цитерн это тот же бузуки, только еще одна струна есть толстая. У нас там, именно в «Kurenka», весь наш состав звучит.
ОН ПРЫГНУЛ, И БУРДОН НАПОПОЛАМ
Все это обилие инструментов берете с собой в туры или обходитесь малым?
Инструменты берем с собой практически все, за редким исключением. И это каждый раз испытание, выезд на фестиваль — это целое приключение; Карамазов больше всех страдает со всеми своими барабанами. Как-то мы ехали в Краснодар, у нас машина сломалась, и надо было еще километров 100 доехать. Мы выгрузили все наше барахло на улицу и начали попутки ловить, встав подальше друг от друга, будто мы не вместе — если бы мы вместе стояли кучей, нас бы никто не взял. Я в итоге поехал с дальнобойщиком, который меня немножко не довез, и пришлось на рейсовом автобусе добираться, на котором бабушки ехали с дач. А ребята ехали на двух легковушках, и как-то уместили все барахло наше.
А еще какие-то приключения из туров? Обычно же в моменте ругаешься на чем свет стоит, но потом из этого получается прикольная история.
Их так много было, я даже не знаю, как выбрать... Однажды Айдар переехал на машине все дудки Сани Трофимова. Это произошло прямо перед фестивалем «Небо и земля». Буквально неделя оставалась, а практически все дудки в труху. Что-то заклеили, переклеили, что-то удалось оживить. Но со временем практически все дудки были заменены.
Вообще у нас с инструментами часто так. Я циттерн ломал три раза. У него голова отпадала: первый раз кот задел дома, потом перед выступлением в филармонии он завалился, и голова грифа отпала. За полчаса до выступления пришлось бежать на работу брать гитару. Айдар один раз на сцене волынку сломал. Бурдон — вот эту трубку, которая на плече лежит. В Уфе в клубе был низкий потолок, он прыгал, и бурдон напополам. Барабаны рвались постоянно раньше, их приходилось заклеивать, переклеивать. Арфа тоже немножко побита жизнью. У нас все инструменты с историями в этом плане. Это на самом деле неизбежно.
Насколько я знаю, у вас часть инструментов предоставлен какими-то компаниями. Расскажи про Машу, которой досталась арфа.
Ребята из американской компании Harpsicle увидели видос, где Маша башкой трясет на сцене. Им понравилось, и они задарили арфу, на которой она сейчас играет, и потом еще одну концертную.
Маша — официальный представитель этой компании?
Да, она у них на сайте изображена на баннере. Мы очень гордимся этим.
Ребята из американской компании Harpsicle увидели видос, где Маша башкой трясет на сцене. Им понравилось, и они задарили арфу.
Расскажи еще про сайд-проекты, в которых ребята участвуют. У Сани Д., например, Clownopocalypsis, чем-то похожий на Kontrust, а чем-то на Twelve Foot Ninja.
У Саши Карамазова есть свой проект, где он пишет электронную музыку, не знаю, правда, развивает он его сейчас или нет. Саша Трофимов долгое время заявлял, что у него нет никаких сайд-проектов, очень гордился этим. Но в один момент решил сольным творчеством заняться, пока выпустил одну песню. Надеюсь, будет еще, потому что у него очень хороший потенциал. У Маши есть проект «Анна-Мария», дуэт арфы и скрипки.
А ты играешь в тюменской прогрессив-фолк группе Aeterna и melodic death проекте Sunless Rise.
Да. Правда, сейчас это скорее интернет-проект.
Не могу не спросить про еще один интересный релиз. Вышел первый акт рок-оперы «Персефона». Я уже успел поразиться, какую многомерную музыку с концептуальной историей делают в Екатеринбурге. Расскажи о своей роли в этом проекте.
Я однажды познакомился с девушкой по имени Аня Махнева, делал аранжировки для ее проекта «Ворожея». Она предложила поучаствовать в создании рок-оперы, в качестве аранжировщика и звукорежиссера. Аня написала либретто и всю музыку в формате аккордов и мелодий, а остальное уже было моей задачей. Каст вокалистов был полностью собран, но один из них со временем отпал. Долгое время они искали, не могли найти, и в итоге попросили меня спеть за одного из персонажей. Я сдался и согласился, хотя не очень хотел петь, потому что пою хуже, чем играю. Я сомневался, но даже рад, что так получилось. Ребята живут в Екатеринбурге, а я в Тюмени. Иногда они приезжают сюда, чтобы что-то записать или помочь мне с продакшеном, иногда я к ним приезжаю на репетиции и какие-то посиделки. В апреле вышел первый акт. Будет второй, и еще третий, кстати.
Даже так? Я так понимаю, это не просто студийная работа, планируются постановки и выступления?
В первоочередных задачах у нас постановок нет. Хотя прикольно было бы сделать постановку. Но пока все существует как интернет-проект с редкими выступлениями в акустическом формате.
Когда ты выступаешь на разогреве, по сути, это твоя реклама. Потому что кому вообще нужен разогрев?
Где помимо России слушают Gilead?
Надо посмотреть статистику прослушиваний на разных порталах, но по всему миру слушают, где-то больше, где-то меньше. Нас звали на некоторые фестивали в Европу, в Германию или во Францию, но не сложилось. Причем звали уже после 2022 года. А еще у нас планировался евротур с группой «Алконост», но ковид начался и уже не получилось.
Но мысли такие есть на будущее?
Да, конечно. От этого трудно отказаться. Есть еще очень интересный вариант с Китаем, там очень неплохой концертный рынок. Но мы в данный момент все-таки сосредоточены на внутреннем рынке.
Как получилось, что вы выступали вместе с In Extremo?
Когда мы узнали, что In Extremo приезжают в Россию, то решили, что надо к ним на разогрев попроситься, и тогда наша карьера взлетит! Спойлер: не взлетела. Либо это было гораздо медленнее, чем мы ожидали. Мы написали организатору концерта, связались через e-mail, договорились.
Нас, кстати, очень хорошо приняли тогда в Екатеринбурге. С тех пор мы имеем там преданных фанатов. На самом деле, мы будто бы выступили на разогреве у некоторых из самых знаковых folk-metal групп. Мы играли с Faun и с Eluveitie. Eluveitie нас даже сами позвали.
ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНО ПОИГРАТЬ НА УЛИЦЕ ДЛЯ РАНДОМНЫХ ЛЮДЕЙ
С кем еще из мировых или российских музыкантов хотелось бы выступить вместе?
Вопрос интересный, потому что таких знаковых фолк исполнителей... Мы будто не подходим для того, чтобы с ними играть. [Нейромонах] Феофан — фолк танцевальный, да? Знаешь, больше бы хотелось побывать на каких-то крутых фестивалях типа Wacken Open Air, Hellfest...
Sziget.
Да, кстати. На чем-нибудь таком стотысячном.
А к вам просился кто-нибудь на разогрев?
Бывает, бывает. Но формат разогрева будто подразумевает, что группа на разогреве второстепенная какая-то. А хотелось бы, чтобы оба коллектива были полноценными, чтобы получилось такое двойное выступление.
У вас альбомы выходят не часто, а сейчас вы решили бахнуть не просто альбом, а еще и двойной. Почему молчание было таким долгим?
Скажем прямо, было лень. Хотя у нас было много наработок, которые надо было доделать, и до сих пор есть много песен в загашниках. Я хотел сделать комфортную среду для записи, чтобы мы все могли делать в одном месте. Поэтому я и работаю в своей отдельной студии — больше контроля, и нам так больше понравилось.
Насколько это коммерчески оправдано?
Первый альбом у нас был достаточно акустический, а второй — электронный. Соответственно, у нас и аудитория разделилась на тех, кому больше нравится материал с первого альбома и тех, кому со второго. Мы подумали, что нужно порадовать и тех, и других. Хотя в туре мы будем играть материал из обоих альбомов, они нормально уживаются друг с другом.
Насколько это коммерчески оправдано, говорить еще рано, надо посмотреть, как пройдет тур, фестивальное лето. Но думаю, все будет хорошо, потому что уже сейчас отзывы очень хорошие поступают, хорошо слушают альбом. Диски даже покупают! Зачем они, казалось бы... Так что я считаю, у нас все получилось отлично. Я горжусь нашей работой. Не кривя душой.
Я хотел сделать комфортную среду для записи, чтобы мы все могли делать в одном месте.
На улице у нас появилось много знакомых и друзей, много слушателей.
А новый мерч в тур везете?
Да, будет пара футболок с новыми принтами и наши авторские вещи. Например, у нас есть игрушки — вязанные чумные доктора. Маша их делает сама. Они тоже хорошо разлетаются.
Чумной доктор — это же персонаж вашего клипа «Fort Boyard».
Кстати, да. Чумной доктор, он маленький такой в клипе. Это Машина ученица, ей 6 лет было тогда.
Маша единственная девушка в коллективе, ей не трудно с вами турить, все эти тяготы переносить?
Маша на самом деле очень стойко переносит все тяготы, иногда даже лучше, чем мы сами. Она вообще не робкого десятка. В туре всякое бывает: иногда можно не успеть поспать, не успеть помыться, не успеть поесть. Не каждая девушка на такое готова пойти и переживать столько неприятностей бытовых. Я уже не говорю о том, что надо на концерте выкладываться на полную.
Вы же не только на концертах выступаете, но и иногда публику разогреваете на стрите. Это тоже традиция?
Да, это стрит, но раньше такого слова мы не знали. В последний раз мы играли на улице года два назад, так что это пройденный этап, необходимый, наверное, для любой группы. Очень полезно поиграть на улице для рандомных людей, чтобы посмотреть на реакцию. Раньше это было по большому счету даже такой работой, подработкой, потому что мы были бедными студентами, и получить за час 300-500 рублей было очень здорово. Таким же образом мы зарабатывали на запись альбома, на билеты до каких-то фестивалей. На улице у нас появилось много знакомых и друзей, много слушателей. Это был классный опыт, все не зря.
У вас помимо песен есть еще флешмобы на концертах — ламбада, стена смерти, средневековые хороводы, есть особые персонажи у группы — Скудринозавр, Джокер, Чумной доктор. Как это все появлялось?
Интерактив со зрителями у нас начал появляться еще в те бородатые времена, когда мы только-только начинали. Допустим, мы говорили: «А теперь все бегают по кругу», и все бегали по кругу. Мы говорили: «Теперь давайте прыгать», и все прыгали. Это из самого простого. Я раньше играл deathcore в группе Avoiding of Death, и немножко в core-тусовке покрутился. Там очень популярна была стена смерти, когда по сигналу все бегут друг на друга. Мы решили этот элемент тоже включить в наши концерты. Есть более концептуальные вещи — драккар, например. В этом плане нам Саша Деречинников очень помогает, он отвечает за то, чтобы народ не скучал во время песен.
Это здорово, когда приходишь на незнакомую группу, и тебе буквально показывают, как надо отрываться. Ты уже как будто часть действия, часть тусовки.
Это, конечно, очень энергозатратно, после каждого концерта мы выжаты как лимон, но оно того стоит. И Саша (Джокер) большую часть работы с нас снимает. Он показывает всем, что делать, куда бежать, иногда сам в зал убегает, иногда на сцену залезает и толпой управляет.
Как Джокер появился в команде?
Мы познакомились на «Абалакском поле».Саня всегда у нас на концертах в толпе очень зажигательно танцевал, всех вел за собой. Потом начал какие-то костюмы себе придумывать, чтобы выделяться. Однажды мы подумали и решили — почему бы его на сцену не позвать, чтобы он был как [Кит] Флинт из Prodigy, за движуху отвечал. У Феофана постоянно медведь танцует на сцене, но это скорее декорация, в медведе особо не потусишь, и в зал тоже не побегаешь. А Саня у нас максимально интерактивный, это мост между нами и зрителями. Сейчас он уже полноценный участник команды.
Ламбада — традиционное завершение концерта группы, когда оба волынщика выходят в зал под песню Battletoads, а зрители выстраиваются за ними в длинную змею и закручивают сложносочиненные хороводы.
Скудринозавр — человек в костюме динозавра, который управляет стеной смерти под песню «Скудринка».
Драккар — зрители садятся прямо на пол друг перед другом в длинную колбасу и изображают греблю, отталкиваясь ногами и делая характерные движения руками.
Он ездит в туры, пилит награбленное?
Не всегда получается это сделать, потому что не все организаторы фестивалей понимают значимость аниматоров в группе. Но это действительно важно — когда зрители знают, что делать на концертах, реакция и эмоции гораздо ярче.
Сейчас у вас тур, 12 городов, потом «Музсходка» в Тюмени. На каких классных фестивалях вас можно будет увидеть летом?
«Небо и земля», вернее, этнофестиваль «Вселенная». Потом у нас будет фестиваль «Былинный берег», «Русь дружинная» и еще один фестиваль, про который пока не будем говорить, его лучше анонсировать после того, как тур пройдет.
У вас долгая и славная история. Даже Beatles распались через семь лет после первого выступления, а вы как-то держитесь.
Феномен интересный на самом деле — мы за эти 14 лет друг другу не надоели как люди, и уже прикипели, знаем друг друга хорошо. В музыке достаточно частая история, когда группа распадается из-за конфликта интересов, а у нас такого практически не было. Со временем остался костяк, который идеально работает. Мне это сильно-сильно нравится.
1954
23 Мая 2025
Материалы по теме