Мечту многих мальчишек воплотил музыкант из Кузбасса Родион Литвинов ― открыл в родном Прокопьевске собственный клуб, в котором играет сам и принимает друзей из разных городов Сибири. Маневрируя между работой в Прокопьевском колледже искусств, губернаторском джаз-клубе «Геликон» в Новокузнецке и выступлениями с собственной группой «Танцы святого Прокопия», он формирует активное сообщество музыкантов и слушателей в небольшом рабочем городе.
По настоятельной рекомендации фотографа Виля Равилова, который иногда проводит в арт-клубе «Хамелеон» субботние вечера, Юлия Шеламова связалась с музыкантом и одним из основателей площадки, и узнала, как звучит классическая музыка в баре, какие форматы наиболее популярны в клубе и на чем он вообще держится.
«ПОДВЕРНУЛОСЬ МЕСТО, И МЫ ЕГО ПОДОБРАЛИ»
Как музыка пришла в вашу жизнь и стала профессией?
В профессиональную музыку я пришел в 20 лет. До этого увлекался, в любительских группах играл, а в 20 лет пошел учиться серьезно ― классическую музыку изучал, джазовую. Получил профессиональное образование в колледже в Томске, институт закончил в Кемерове.
То есть вы знаете музыкальную сцену разных сибирских городов?
Да, я в Томске прожил 12 лет, кемеровскую сцену тоже знаю хорошо, с 90-х годов еще. А здесь, в Прокопьевске, я родился, школу окончил ― и уехал. Вернулся, когда в колледж [искусств] позвали работать. Здесь в 2009 году открыли эстрадно-джазовое отделение, и с тех пор я здесь зав. отделением эстрадно-джазовым. У нас уже больше 10 выпусков было.
А было ли вам где выступать до открытия клуба «Хамелеон»?
Выступать, конечно, было где. Ездили по другим городам: Новокузнецк рядом, в Кемерово, в Томск ездили, в Новосибирск. В самом Прокопьевске рок-движение достаточно давнее ― где-то с конца 80-х существует рок-клуб во Дворце культуры имени Маяковского, в других городах [Кузбасса] клубов не было. По осени в ДК праздновали 35 лет рок-клубу, был такой пафосный концерт.
В клубе «Хамелеон» мы уже второй год поддерживаем рок-движение и видим, что группы в городе есть. В основном роком больше занимаются взрослые люди ― но в то же время сейчас я наблюдаю собственными глазами, что молодежь, школьники, опять начинают брать в руки гитары, что-то сочинять, кого-то копировать. То есть какое-то движение у них есть, и это, конечно, очень приятно осознавать. Особенно среди молодежи, зумеров, которые друг с другом не особенно общаются; им интересно самим по себе, а тут они начинают объединяться в какие-то группы, что-то играть ― удивительно. И я думаю, что рок музыка будет продолжать существовать; каких-то новых прям стилей я не вижу, конечно, но самое главное, что там есть экспрессия, желание, огонь ― все, что должно быть в рок-музыке. А самое главное, что там есть правда. Рок ― это правда.
Зачем вам понадобилось открывать арт-клуб «Хамелеон»?
Знаете, живешь так и думаешь, еще с детства: «Вот хорошо было бы иметь свой клуб ― чтобы я там играл, чтобы приходили музыканты играли. Чтобы жена стояла в баре, а на втором этажа была бы наша квартира». Ну, короче, чтобы это была наша жизнь ― такая мечта. А тут просто звезды сошлись.
Я не один это делаю, у нас есть соучредители, нас трое. Подвернулось место ― бар брошенный, и мы его подобрали. Обычный алкогольный бар: там выпивали, дрались, милиция приезжала постоянно. Район такой, спальный, люди из соседних домов жаловались. Когда мы начинали клуб открывать, они к нам заходили, посматривали, думали, что сейчас все опять начнется, но у нас по-другому вышло. В соседнем от нашего доме даже начальник управления по культуре жил ― он к нам ходил попить чайку, послушать наши джазовые программы, литературные вечера. И это был признак того, что культурная общественность интересуется.
А почему «Хамелеон»?
А что тут такого? Все понятно. Меняем цвет, в зависимости от ситуации. Здесь все: кто-то воспримет нас как джаз-клуб, кто-то как рок-клуб, кто-то воспримет как театральную гостиную. Место абсолютно для всех! Для всех творческих людей.
В том же Томске можно хоть каждый день делать концерты, и даже на неизвестный коллектив хоть кто-нибудь да придет, даже просто из любопытства. А в рабочих городах обычно ходят на тех, кого знают, на своих.
Кто ваши соучредители?
Александр ― музыкант-любитель, играет в кавер-группе. Сейчас он учится на звукорежиссера в Кемеровском институте культуры, у него есть аппаратура, он нам ее предоставил. А Юля ― она юрист, но у нее в городе есть негласное прозвище «Королева караоке». У нее очень сильный, мощный голос, есть своя аудитория, которая любит ее послушать.
Мы общались, объединились, а потом, два года назад, подвернулось место. Мы решили, пока есть возможность, надо брать и делать, и как-то рьяно за это взялись. Это, конечно, отнимает много сил душевных. Для нас это не бизнес ― у нас у всех есть свой заработок, а на выходных мы проводим мероприятия, которые позволяют делать какие-то сборы и окупать аренду помещения.
Всю остальную неделю пространство никак не используется?
Оно постоянно используется: идут занятия, репетиции. Иногда проходят какие-то мастер-классы, конференции, коучинги ― это не афишные мероприятия, просто когда кто-то просит воспользоваться пространством, мы предоставляем. А мероприятия в основном один раз в неделю, да. Мы пробовали два раза сделать, чтобы увеличить немножко сбор, но у нас город суровый, люди здесь не очень любят ходить по заведениям так часто ― одного раза в неделю хватает.
Мы стараемся чередовать стили, направления, чтобы публика немножко менялась. Народ, конечно, есть культурный, хороший, добрые люди ― но у нас все-таки рабочий город, люди предпочитают дома сидеть. В том же Томске можно хоть каждый день делать концерты, и даже на неизвестный коллектив хоть кто-нибудь да придет, даже просто из любопытства. А в рабочих городах обычно ходят на тех, кого знают, на своих. Даже если кого-то привезешь известного, интересного, плодовитого музыканта, артиста ― на него может народ не прийти. Ну, такой менталитет. Поэтому мы особо не загадываем какие-то там большие сборы и большие аудитории, потому что место такое. Но нам всем нужно, чтобы оно было, я бы сам в такое место ходил каждую субботу.
Ну, и люди потихонечку привыкают. В начале марта хорошо народ пришел на артистов из Новокузнецка ― получилось и им заплатить, и оставить на аренду, и зрители довольные остались. Марину Задорожную я уже привозил, года три назад, мы тогда арендовали рестораны, там делали концерт ― вообще никто не пришел. А тут, в «Хамелеоне», мы уже какую-то аудиторию прикормили, как обычно это бывает. Кто-то ходит уже постоянно, как завсегдатай, и мы уже знаем, что хотя бы ползала соберется.
«В ПРОКОПЬЕВСКЕ СТАЛИ НА ДЖАЗ ХОДИТЬ»
Про привозных музыкантов. Откуда они к вам приезжают? Наверное, ваш опыт учебы в разных городах помогает?
Я музыкой занимаюсь всю жизнь ― конечно, есть музыканты знакомые в округе, и по России, и за рубежом. Это все друзья: когда-то учились вместе, играли, росли, с кем-то просто пересекались. У любого музыканта моего возраста достаточно большой круг общения. Кто здесь рядышком есть, у кого есть, что сыграть, у кого есть программа ― я это все примерно знаю и приглашаю их. Как клуб начали развивать, начали интересоваться, что еще есть, начали знакомиться.
Есть в соседних городах такие же маленькие клубы ― мы с учредителями знакомы давным-давно и просто друг у друга артистов берем. Если артист приезжает откуда-то издалека, он сразу прокатывается по всем клубам. А так, местные у нас играют в основном из Кузбасса. Из Томска приезжали музыканты, из Новосибирска все собираются. У людей, конечно, есть определенные желания, ожидания, что они будут на этом зарабатывать деньги ― но у нас нет возможности идти на все условия. Какие-то пожелания мы можем удовлетворить, но до определенной меры, потому что нам самим выживать надо.
А какие у вас отношения с легендарным новокузнецким джаз-клубом «Геликон»?
В «Геликоне» я работаю в двух коллективах артистом. Это такое государственное учреждение, по-моему, единственное подобное в России ― как дом культуры, но полностью джазовый. Ему уже больше 30 лет, и там своя жизнь ― есть штатные коллективы, музыканты работают за зарплаты. У них свои графики, свои выступления. Мы сотрудничаем ― я там работаю, и мне проще прийти, договориться.
Новокузнецк ― тоже город промышленный, но он большой, и пластов культурных там побольше. В Прокопьевске культура тоже есть, есть и коллективы выдающиеся: фольклорные, народные. Есть симфонический оркестр, например, а в Новокузнецке его нет, и оттуда к нам приезжают работать. То есть эти два города друг друга питают. Но Новокузнецк более выживаемый.
Народу на открытый микрофон ходит очень много ― на каждого любителя приходит целый офис, и это замечательно.
А студентам из колледжа вы тоже даете возможность выступать?
Мы проводим отчетные концерты [эстрадно-джазового] отделения. У нас так принято, уже больше 20 лет, что два раза в год мы делаем концерты, когда программа накапливается. И кроме этого, мы делаем джем-сейшены, в которых тоже ребята участвуют ― но не все, отбираю лучших.
Что это за формат? Кто на него приходит?
У нас в Прокопьевске сейчас стали на джаз ходить хорошо. По «Хамелеону» сейчас это видно на джем-сейшенах, а это же полный авантюризм, джем есть джем ― тем не менее, люди хорошо ходят.
Традиционно джемы ― это когда берутся джазовые стандарты, которые и музыканты все знают, и зрители, которые немножко в джазе разбираются, и на эти темы музыканты импровизируют. А у нас есть еще один формат, который мне очень нравится, я на правах учредителя себе позволяю такую роскошь ― фри-джемы. Это формат уже такой, космический; когда нет подготовленных тем, и музыканты просто начинают создавать музыку прямо на сцене, на ходу.
Мы летом проводили такой джем ― лично мне как музыканту очень понравилось, я от этого огромное удовольствие получил. А зрителям мы дали возможность называть композиции, которые они услышат. То есть вот они прослушивают ее минут 15-20 и потом называют. Такие длиннющие названия получились ― в общем, весело было, все участвовали.
Еще видела, что у вас довольно часто формат открытого микрофона проходит. Как вы поняли, что он нужен, и с чем люди приходят выступать?
Открытый микрофон для заведения ― очень выгодный и распространенный формат. Это же любительское творчество ― люди приходят одну-две песни спеть, сыграть, стихи почитать, рэп. Они заранее заявляются, мы их выставляем в какой-то сценарий, и получается такое неплохое шоу.
Народу на открытый микрофон ходит очень много ― на каждого любителя приходит целый офис, и это замечательно. Как бы это ни слушалось ― это же любительские выступления, но люди приходят, получают от выступлений удовольствие, и их друзья тоже. Клубно если мыслить, формат очень полезный. Ну, и еще социальная роль какая-то.
Кого вы называете резидентами клуба?
Резиденты ― это музыканты местные, которые могут подхватить выступление. В джаз-клубах их называют хаус-бэнд, то есть домашний ансамбль. Бывает, что приезжает солист, саксофонист, например, а местными ребятами мы ему подыгрываем. У нас есть барабанщик, гитарист, клавишники, басисты ― кто свободен в этот день, мы связываемся, планируем, разучиваем программу того солиста, который приедет.
Наша Юля, юрист, тоже может выйти целую программу отработать. Саша со своей группой тоже может выступить. Наши резиденты работают на пользу клуба полностью. Смысл в том, чтобы клуб продолжал существовать.
Много у вас резидентов?
Ну, для Прокопьевска, я думаю, хорошо, что они есть вообще. И музыкантам легче ехать одному или вдвоем, чтобы отбить дорогу и что-то подзаработать, чем везти большую компанию и получить маленькие сборы.
А как часто вас самого можно услышать в «Хамелеоне»?
Практически каждую субботу, в той или иной роли. Бывают и сольные концерты. Летом я практически постоянно играл ― приглашать кого-то летом сложно, приходилось много играть самим. Юля тоже работала ― то есть мы сами играли, чтобы люди продолжали ходить, чтобы мы продолжали что-то собирать. Каникулы каникулами, а аренду платить надо.
«ВСЯ ТВОРЧЕСКАЯ СРЕДА ПЕРЕМЕШАНА, Я ДУМАЛ, ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ»
Пролетарское общество вообще не любит, когда над ним кто-то возвышается, и ты стараешься быть с ними вместе.
Кто ваш зритель? Кто к вам ходит?
Я вернулся в Прокопьевск из Томска ― там зрителями были студенты, много культурных людей. Томск вообще такой высокоинтеллектуальный город, там даже дворники с высшим образованием работают, и там можно почти с любым человеком поговорить о высоких материях, о литературе. Здесь такого нет. Здесь культурные люди есть, конечно, но они, как правило, к нам ходят очень мало, по крайней мере, те культурные люди, на которых мы рассчитывали когда-то. На самом деле ходят к нам люди простые.
В Прокопьевске особенность в том, что ту музыку, которая тебе нравится, надо играть так, чтобы она понравилась людям. Они добрые, они чуткие, они слушают все, но им надо подавать так, чтобы им понравилось. И это очень хорошая практика: мы научились играть кельтскую музыку, мы научились играть сложнейший современный джаз так, чтобы это людям понравилось. Даже эти фри-джемы ― люди тоже от этого в восторге, от того, что мы искренние на сцене.
Пролетарское общество вообще не любит, когда над ним кто-то возвышается, и ты стараешься быть с ними вместе, на одном уровне; отдавать им чистые эмоции свои, быть искреннем, что-то рассказывать. Поэтому аудитория у нас получается простая ― люди, у которых есть время, у которых есть выходные, и которые хотят прийти туда, где не будет пьянки, где не будет драк никаких, где не будет кто-то что-то выкрикивать, то есть не будет шума какого-то, суеты, как обычно бывает в маленьких барах. И люди к нам ходят просто чтобы провести время душевно.
Они готовы слушать все подряд, хоть что ― любую культурную программу они очень хорошо воспринимают. И это радует нас, потому что мы видим, что людям это надо, и нам это надо. Приходят шахтеры с карьеров, водители, милиционеры, бизнесмены, студенты тоже любят ходить, и мы стараемся до них все это доносить. Но программы мы не подстраиваем под простоту, программы мы уважаем те, которые к нам привозят. И авторские программы мы приветствуем, потому что им сложнее где-то еще показываться. Я по собственному опыту знаю, и поэтому мы все это и затеяли.
Что вы узнали и поняли за полтора года работы? Как вы поменялись?
Я для себя приобрел очередной опыт. Я бы никогда, конечно, не стал бы этим заниматься, если бы я был уверен, что я не бизнесмен, а такими вещами, конечно, должен бизнесмен заниматься. То, что мы творим, — это на уровне детской фантазии, но, слава Богу, все получается, все это не развалилось еще, нас не выгнали.
Научились деньги считать (смеется). Научились говорить «да», научились говорить «нет». То есть обрастаем немного такими, земными вещами. Ну, лично я такой, музыкант, вечно в небесах, иногда обтесывает это тебя.
Сейчас очень много музыкантов занимаются ремеслом. Я в себе всегда стараюсь творчество сохранить, и я знаю, что творческим людям это надо, и я их стараюсь поддерживать, чтобы творческих людей стало больше. Иногда приходят выступать какие-нибудь панки, которые три аккорда знают, но у них столько огня, столько задора, и у них есть, что сказать, и я им чаще и больше верю, чем, например, какому-нибудь филармонического уровня коллективу, у которых холодная техника, холодный академизм.
Я понимаю прекрасно, как музыкант, что там искусство такое, отшлифованное, а здесь первородное. Но если чувствуешь это сердцем, ты же не можешь с этим ничего поделать, и ты эти категории созданные, начинаешь откидывать и верить своим глазам. И в нашем мире, который все более становится рациональным, бесчувственным, опошленным, вот эти эмоциональные вещи ― они очень ценны, и они, оказывается, есть. Я, может, для того это все и затеял, чтобы увидеть, убедиться, понять, что в общем-то еще молодежи полно творческой. Она что-то придумывает, чудит, и просто нужно поддерживать ее, да и все.
Какие у вас планы на весну?
У нас до мая уже все субботы забиты. Афиши мы публикуем на две недели вперед, вешаем наружные рекламы. Фри-джем у нас будет, рокеры приедут из Тайги, хорошие дядьки. Будет еще Лига авторов Н-К ― это Новокузнецк, тусовка авторов, они пишут стихи, песни под гитару тоже вроде как поют, но это не барды. Они больше рокеры, какой-то у них больше рокерский материал.
Потом в апреле опять открытые микрофоны будут. Еще приедут ребята из Новокузнецка, девушка с парнем, исполняют авторские фольклорные песни. Они у нас уже были, и еще хотят приехать, а мы всегда, конечно, рады. Также у нас делают отчетные концерты эстрадные студии ― им нужен зал, аудитория, они у нас раз в полгода делают отчетные концерты. Приходят их бабушки, дедушки, мамы, папы, друзья ― хорошие, большие аудитории приходят, интересные.
Будет рок-фестиваль в мае, в том году мы уже его делали. Мы начинаем работать раньше обычного, и групп 5-6 выступает ― даем им времени много, по часу. Навскидку вот так. Те же самые, в общем-то, мероприятия, что и обычно. Театр будет в апреле: студенты колледжа готовят программу со своим мастером. Театр мы всегда ждем, редкое явление и очень интересное. Творческие люди ― это большая прослойка, мне нравится, что мы все вместе. Вот, если будет культурная среда, будет здорово. За это, в общем-то, и радеем.
1252
25 Марта 2025
Материалы по теме