С 17 по 30 апреля в Новосибирске во второй раз прошел фестиваль «Корешки», посвященный бук-арту и зин-культуре. В рамках фестиваля состоялось целых три выставки, на которых в общей сложности было показано более 500 изданий. Специально для «Мастеров Сибири» каждый из восьми организаторов фестиваля выбрал один зин и одну книгу художника и рассказал, почему выбрал именно их.
«Конечно, зины — предельно демократичная форма, чуждая навязыванию любых иерархий. Поэтому и выбор изданий для этого материала, в соответствии с самой их природой, был во многом спонтанным и субъективным, — поясняет команда фестиваля. — Не стоит ждать от него какого-то откровения или руководства к действию. Вашему вниманию предлагаются лишь несколько стеклышек из большого, постоянно меняющегося калейдоскопа».
«Книга про то, как весь год мы ходили в школу»
Светлана Лядова (Москва)
В этой небольшой книжке-гармошке автор всю дорогу считает птиц. Впрочем, кто здесь автор, непонятно: то ли он путешествует в школу с мамой, то ли наоборот — с ребенком, а может он — птица, и каждый день провожает до школы и детей, и взрослых. Но если уж птица, склонная к полету, вынуждена ходить, то каково приходится человеку?
Тема маленького путешествия, которому мы обычно не придаем значения, сосредоточившись на его крайних точках А и Б, и то, как она оформлена, находятся в легкой гармонии — мимо этой книжки можно запросто пройти, не заметив, но в этом и ее ценность. В слепой зоне проходит целая жизнь; мы вечно торопимся к первому уроку, а она все проходит и проходит.
Недавно я узнал, что 1 апреля — не только день дурака, но еще и день математика, и день птиц. Понятно, что все эти праздники посвящены одному герою — чудаку, считающему ворон.
Антон Метельков
«Секретные турники ЯД’а»
арт-группа «Ярославская Дирекция» (Москва)
Думая о специфике зинов, неизбежно задаешься вопросом, зачем автору именно эта форма. Большое искусство может выбрать формы удобнее, тексты могут быть напечатаны в сборниках, рассказать о себе и своем творчестве тоже можно иначе, хоть бы и в соцсетях. И, если внимательно просмотреть (почти) все работы на фестивале, можно обнаружить, что больше всего, вперед всех прочих ценностей и целей, формат зина создан для самых важных вещей на свете — для любви и радостных глупостей. Для любви к радостным глупостям. Для того, чтобы дернуть за рукав незнакомца, шепнуть: смотри, какая штука. Она стоит здесь сто сорок лет, я вижу ее впервые в жизни — с нее слезла краска, она затеряна в окраинных гаражах и засижена птицами. Она красивая и нужная какой-то тайной нужностью за пределами красоты и функциональности, она забыта человечеством — может быть, я выдумаю ей смысл, а может, не потружусь. Она нелепа, и я, бредущий сквозь промзоны, нелеп; я увидел ее впервые и теперь люблю на всю жизнь, на целый час, до завтра.
Вот почему я люблю зин про турники. Потому что это кривое зеркало книги; в нем, лишенном любой иерархии, запретов и необходимостей, а иногда даже авторства, можно остаться один на один с настоящими вещами мира и любить все как увиденное впервые, и радоваться, не утруждаясь объяснением.
Рина Смольянина
«Каюров сон»
Вячеслав Ковалевич (Новосибирск)
В фотокниге «Каюров сон» нашел свое визуальное воплощение персонаж из автобиографической прозы автора. Мы видим жизнь героя как череду образов из его снов; они складываются в линейное повествование, при этом между миром снов и окружающим его реальным миром нет четкой границы. Главный герой присутствует всюду, но проявляется в виде силуэта, руки или тени; лица и его цельного образа мы не увидим.
Созданный посредством коллажа мир этой фотокниги одновременно завораживает и немного устрашает; это специфическая реальность, в которой ощущается тоска по мечте. Герои портретов включены в городские и природные пейзажи, они оказываются в окружении треснувшего льда, промышленной разрухи, монструозного ржавого железа. В этот мир внешней и внутренней несвободы ощущение потустороннего привносят экраны с проекцией глаза, лица манекенов и человекообразные надувные конструкции.
В этой реальности есть маленькие просветы счастья: видны сюжеты о дружбе, нежности и любви. Чаще всего их можно считать, глядя на руки героев: где-то они связаны проволокой, но где-то пальцы парят, в их чувственности ощущается мечта. Все это — одновременно реальность и вымысел, то, чем часто и бывает сон.
Лиза Власова
«Забор Михаила Баринова»
Игорь Маковский (Москва)
Формат книжки-гармошки, избранный Игорем Маковским для «Забора...» — простое решение, надежно подружившее содержание и форму этого издания. Стоит развернуть гармошку — развернется и сам забор, а вместе с ним и линия жизни художника Михаила Баринова.
Мне очень симпатично то, как непринужденно здесь взаимодействуют два уровня повествования — вербальный (вехи и события) и визуальный (сама графика забора). И то, и другое повествование можно прочесть, более того, хочется искать в них переклички. В гнутых стержнях угадывать очертания костылей, от которых, как сообщает текст рядом, Михаил смог освободиться в 1952 году. В лопатах, похожих на театральные маски, увидеть отсылку к садовому товариществу, где герой в 1988 году начал строить свой дачный дом. Забор в этой истории предстает чем-то вроде линий на ладони, ведущих свой собственный рассказ о человеческой жизни.
Валерия Яковлева
«Совсем как люди» / «Соседи. Крутые ключи»
Ирина Супрунова (Самара)
Еще на стадии связи с участниками фестиваля я заинтересовалась книгами «Совсем как люди» и «Соседи. Крутые ключи». Тематически они явно отличались от других, и каждый раз, когда я оказывалась на выставке, я возвращалась к ним. Ирина живет в Самаре, создает кукол и кукольную мебель. В книгах собраны истории ее кукол, дополненные не просто фотографиями, а целыми фотосессиями в реальной и воссозданной среде. Если вы вдруг считали, что самарского воплощения Яна Шванкмайера не существует — это оно.
Кристина Шабанова
«Пассажиропоток»
Марина Саломахина (Санкт-Петербург)
Книга воплощает простую идею: каталогизирует анонимных пассажиров общественного транспорта. Анонимность достигается выбором ракурса: в кадре спины или полустертые силуэты, снятые сквозь запотевшее стекло. Мы не узнаем этих людей и не понимаем, куда они едут. У нас нет никакого иного взгляда, кроме того, что возникает, когда мы сами выходим на остановке и осматриваемся. Этим и интересен «Пассажиропоток»: из материала, доступного каждому и не содержащего ничего сверх того, фотограф сумел выстроить игру и, как ни парадоксально, высказывание об анонимности и приватности.
Книжная форма добавляет материалу завершенности. Развороты, выстроенные последовательности, нумерация — все это делает проект органичным именно книге; сложно представить его существующим вне ее.
Янина Болдырева
«Как правильно страдать»
Екатерина Козлова (Санкт-Петербург)
Одно дело — удивление и восхищение, совсем другое — выбор. Необычных и странных по форме и содержанию книг на фестивале было очень много. Остановлюсь на той, что привлекла мое внимание, прежде всего профессиональное.
«Как правильно страдать» — это практическое пошаговое руководство по работе с эмоциями. Поражает, что форма, выбранная автором для оформления своей инструкции, абсолютно точно попадает в содержание. Сама обложка книги одновременно вызывает смущение и трогает своей наивностью: она сделана из носового платка дивного, нежного розового цвета с дежурным фабричным рисунком, но название ее прилежно вышито вручную — что указывает на уникальность момента для вас, читателя или обладателя. Тираж зина — всего десять экземпляров, а значит десять раз повторено прилежное послушание: вышивание названия и всякий раз — внутреннее размышление, как же на самом деле правильно страдать.
Форма и текстура бумаги в зине скорее напоминает меню в кафе. Переворачивая страницы, где автор четко, черным по белому рекомендует одно действие за другим (а Екатерина, будучи профессиональным психологом, знает, что рекомендовать), натыкаешься внезапно на черную страницу с одним только словом «рыдайте», повторенным множество раз — и осознаешь, что вот так выглядит «бездна отчаяния». Да, вот так просто: черная страница, белое слово «Рыдайте», ниспадающее водопадом до самого обреза листа. И тут же, как лучик надежды или плечо друга, заботливо торчит уголок свежего носового платочка. Можно улыбнуться иронии автора, а можно дать волю чувствам. В любом случае, полезно и эстетично.
Ольга Таирова
«Душа»
Елена Сакурова
Многие работы, присланные на фестиваль «Корешки», будь то зины, книги художника или фотокниги, затрагивали тему памяти. Самодельные книги оборачивались убежищами ностальгии, семейными альбомами, шкатулками с драгоценностями и безделушками. Создание такой книги — возможность дать воспоминанию собственное пространство, позволить ему раз за разом разворачиваться во время чтения. Вместе с тем, это прощание, заключение воспоминания в рамку завершенной формы.
Сновидческая, метафорическая, утешительная книга «Душа» Елены Сакуровой посвящена памяти ее отца. В своем фотопроекте Елена не стала воссоздавать семейную хронику или использовать документальные материалы. Вместо этого на черно-белых снимках, окруженных пустым пространством страницы, читатель наблюдает природные метаморфозы, стихии в их естественном движении: заснеженный сад, треснувший лед на реке, искры костра, одинокое дерево. Человек иногда присутствует в кадре, но лицо скрыто; в этой анонимности происходит слияние человека с природой, с ее безразличным, но естественным движением.
Фотографии чередуются с лаконичными рисунками в технике граттаж, которые пытаются ухватить незримое, передать метафизический опыт. Рисунки, выполненные на темном фоне, придают новое, мистическое измерение фотографиям, показывая изнанку видимого мира. На последней странице читателя встречает сложенный в восемь раз лист. Если его развернуть, откроется белое небо, полное птиц.
Анастасия Голованова
53
09 Июня 2026
Материалы по теме