Современный город растет не только вширь и ввысь — он прорастает сетями. Провода оплетают небо, коммуникации ныряют в стены, связывая нас друг с другом. Но стоит приглядеться, и в сплетениях линий начинают проступать очертания наших собственных мыслей — сбивчивых, ищущих. Художница Юлия Бушмелёва превращает городской пейзаж в ментальный ландшафт. В ее серия «Спутано» линии электропередач становятся метафорой мыслительных процессов, а тихая фоновая тревога большого города обретает форму серебристых штрихов на черной бумаге. Графические работы серии можно увидеть до 8 апреля — сейчас они выставлены в галерее креативного пространства «Индустрия». Куратор Анна Андреева поговорила с Юлией о вагоностроительном заводе, осознанных прогулках по Красноярску и о том, как графика помогает принять свою тревогу.
Расскажи, где ты родилась, и как место повлияло на твой визуальный опыт?
Я родилась в Новоалтайске — это небольшой город, где градообразующим предприятием был Вагоностроительный завод. Моя жизнь в детстве и юности вращалась вокруг него: там я гуляла, работала, моя мама и родители моих друзей работали там. Меня завораживало ходить по цехам и смотреть на формы и фактуры производства. Больше всего поражало, как в помещениях все непрерывно двигалось и вращалось, и огромные металлические организмы производили и собирали детали, которые впоследствии становились вагонами.
Ты училась живописи, но в итоге пришла к графике. Почему?
Графика для меня — самый удобный язык. Она очищена от лишнего и минимальными средствами достигает максимально выразительного эффекта. В серии «Спутано» я специально сменила инструмент: вместо привычного угля взяла тушь и серебряную гелевую ручку. Тонкое перо позволило передать изящество и хрупкость душевной организации, а серебро на черном фоне создало ту самую вибрирующую фактуру неба, которая передает информационный шум.
Откуда вообще взялась эта серия? Как провода стали главными героями?
Сначала я хотела опереться на свой старый фотоархив, но в процессе работы фокус сместился. Я поймала себя на том, что постоянно ищу глазами провода. Потом специально отправилась на долгую прогулку по улице Ленина, снимала на телефон. В мастерской делала маленькие эскизы, но когда переходила к большим листам, уже не смотрела на фото. Где-то я точно передавала реальный пейзаж, просто стилизуя его, а где-то соединяла и утрировала виды, создавая собирательный образ этого спутанного состояния.
Как раз в это время, перед Универсиадой, в Красноярске на проспекте Мира все коммуникации спрятали под землю — улица очистилась сверху. В контексте моей идеи это стало интересным символом: наши мысли и чувства тоже часто прячутся. Мне же хотелось зафиксировать этот хаос, пока он еще виден на поверхности, пока на улице Ленина столбы еще не очистили от спутанных проводов.
Фактура меняется вместе с эмоциональным состоянием в моменты создания каждой работы: штриховка транслирует уровень напряжения.
У Ника Данна, цитаты которого мы используем на выставке, есть важная мысль: «Пребывание на улице ночью позволяет нам обратить пристальное внимание не только на мир вокруг, но и на самих себя». Данн пишет о ночном городе, как о пространстве интроспекции. Можно ли сказать, что твои наблюдения — про это?
Мне очень нравится гулять по городу — такие «осознанные прогулки», когда максимально внимательно исследуешь места, которые при быстром взгляде не замечаешь. И на одной из таких прогулок я думала про тревогу, которую сама достаточно остро ощущала, и увидела на перекрестке большое скопление проводов. Взгляд следил за их направлением — прямым, запутанным — и так возникла идея.
В серии очень сильная фактура неба — эта «вибрирующая вязь». Она везде одинаковая или меняется?
Фактура меняется вместе с эмоциональным состоянием в моменты создания каждой работы: штриховка транслирует уровень напряжения. Возможно, разница заметна только мне, потому что я помню свои мысли при создании практически каждого листа. Они стали для меня своего рода дневником состояний, которые сторонний глаз может считать лишь частично. Во всех листах штриховка очень плотная, многослойная, почти осязаемая. Когда серебряная ручка накладывается слой за слоем, создается эффект электрического гула — будто воздух искрит напряжением от избытка мыслей.
В работах нет прямой экспрессии, хотя серия — про тревогу. Почему?
Я ощущаю тревогу иначе и хочу это показать. Для меня она не острый приступ паники, а фоновое, угнетающее состояние. Оно тихое, монотонное, структурное. В моих работах тревога проявляется не через хаос цвета или форм, а в натянутости проводов, их спутанности. А фактура неба — это визуализация фонового шума современного мира с постоянными информационными потоками.
Для жителя большого города тревога часто становится «белым шумом». Ее перестаешь замечать, как не замечаешь гул проводов над головой, но она никуда не девается — просто заполняет собой все пространство. Монотонное повторение тысяч мелких штрихов серебряной ручкой для меня и есть визуальное воплощение такого состояния. Я не борюсь с тревогой, а принимаю ее, наблюдаю за ней и позволяю ей быть. Моя работа над серией — это способ сосуществовать с этим шумом, не пытаясь его заглушить.
Когда серебряная ручка накладывается слой за слоем, создается эффект электрического гула — будто воздух искрит напряжением от избытка мыслей.
Работа тушью не дает права на ошибку. Это как-то связано с внутренним состоянием?
Да, в этом есть важный психологический подтекст. Заливку невозможно смыть или исправить. Остается два пути: либо бросить, либо принять результат, довести лист до конца и сделать выводы. Для меня это стало практикой принятия: ты либо наблюдаешь за процессом и продолжаешь работу, либо пытаешься судорожно все испортить. На каждый лист уходило около двух-трех рабочих дней. В итоге в серию вошли абсолютно все работы — я не выкинула ни одной.
Зрители иногда узнают в твоих работах конкретные места. Тебя это радует или хочется большей абстракции?
Мой «внутренний академист», наверное, радуется таким комментариям. Я понимаю, почему люди ищут в искусстве знакомое: в нестабильном мире узнаваемые образы дают опору. Меня это не расстраивает — ценно уже то, что человек проявил интерес и запустил свой мыслительный процесс. Но при этом у меня есть явное стремление к абстракции. Хочется прийти к такой степени обобщения, где архитектура окончательно уступит место чистой ритмике и состоянию.
В серии совсем нет оборванных или ни с чем не связанных проводов. Это случайность или сознательный выбор?
При всей моей склонности к пессимистичному взгляду на жизнь, я все же стараюсь искать в ней светлые моменты. Поэтому в «Спутано» нет проводов, которые были бы абсолютно бесполезны или оборваны. Как бы хаотично ни выглядел этот узел из линий, я верю, что каждый провод функционален. У него есть начало и конец, он проводит сигнал, он часть системы. Для меня это метафора того, что даже самую сложную и спутанную мысль можно проследить. В моих работах нет тупиков. Есть напряжение, есть огромный объем информационного шума, но связь не прервана — в этом хаосе все равно заложен свой порядок и смысл.
Как бы хаотично ни выглядел этот узел из линий, я верю, что каждый провод функционален. У него есть начало и конец, он проводит сигнал. Даже самую сложную и спутанную мысль можно проследить.
Когда ты долго носишь что-то внутри, а потом оно обретает форму и занимает свое место на стенах — ты как будто делаешь глубокий выдох.
Ты уже начала новую серию? О чем она?
Я продолжаю исследовать тему нестабильности, но теперь она выходит в общее пространство города. Это история о том, как живое и хрупкое пытается выжить внутри монументального и холодного мегаполиса. Главными героями стали птицы, а точнее — их мурмурация. Это удивительное явление, когда тысячи птиц движутся как единый живой организм, постоянно меняя форму. Городская архитектура на новых листах превращается в монументальный каркас, который то пытается подчинить себе это движение, то подчеркивает его хрупкость. Птицы воплощают жизнь, которая, несмотря на жесткость окружения, продолжает сохранять свой ритм и свободу.
Выставка открылась недавно. Что ты чувствуешь сейчас?
Это удивительное чувство: когда ты долго носишь что-то внутри, а потом оно обретает форму и занимает свое место на стенах — ты как будто делаешь глубокий выдох. Самая большая благодарность — людям, которые пришли, отозвались, включились в диалог. Для меня это еще и важный опыт самопрезентации: оказалось, что облекать свои визуальные образы в слова — не менее захватывающий процесс, чем сама работа над серией.
288
31 Марта 2026
Материалы по теме