13 ноября в Республике Саха (Якутия) выйдет в прокат мистический хоррор «Присутствие». Премьерные показы также пройдут 15 и 16 ноября в других городах России ― в Красноярске, Новосибирске и Тюмени, а также Сочи, Калиниграде, Уфе и столицах. На показах в Москве и Санкт-Петербурге фильм представит режиссер Аполлинария Дегтярева, для которой «Присутствие» стало первой полнометражной работой. Перед премьерой «Мастера Сибири» поговорили со сценаристкой и режиссером о том, как снимать фильм за три часа, как монтировать на коленке, и почему дорога к первому полнометражному фильму заняла 10 лет.
У НАС ДВА ЧАСА НА СЪЕМКИ, НЕ ТОРМОЗИ
Это ваш первый полнометражный режиссерский проект ― расскажите, как он появился на свет?
Идея сама появилась еще в 2014 году. Я однажды на просторах сети Интернет увидела видео про мистическую историю, которая произошла с японской семьей ― кажется, это даже был японский сайт, я тогда заканчивала университет по специальности филолога-японоведа ― и история так потрясла меня, что я подумала, что нужно оформить ее в фильм. Получается, что идея как-то формировалась, обрастала новыми деталями целых восемь лет ― первый вариант сценария я написала только в 2022-м.
Я понимаю, что у вас фильм в таком жанре, в котором важна загадка происходящего ― поэтому давайте попробуем описать то, что вас так зацепило в этой реальной истории, без спойлеров?
Наверное, меня поразило то, что все произошло в квартире городской. Вы знаете, что такое японская квартира? Там комнатки метр на метр; это не какой-то замок Дракулы с привидениями, не большой дом частный на три этажа, где в каждом углу по домовенку может сидеть, а ты боишься лишний раз на чердак подняться. В обычной квартире вроде бы все, как на ладони, ты знаешь каждый уголок, даже когда уборку, например, делаешь, сразу замечаешь, что что-то лежит не там, где должно, и так далее. И вот в таких условиях ощущать мистическое присутствие ― это был интересный поворот сюжета.
Вы уже упомянули, что по образованию вы филолог, и что фильм «Присутствие», по сути, рождался больше десяти лет. Расскажите, как сложился ваш путь от студентки японоведения до постановки полного метра по собственному сценарию?
В школе я мечтала стать дизайнером ― хотя на самом деле я, наверное, просто была заинтересована в любой области, где можно было бы рисовать, творить, что-то придумывать. В восьмом классе я поступила в архитектурную школу, но уже к одиннадцатому решила, что это не мое ― я поняла, что физика, черчение, все эти рамки меня как-то немножко триггерят. А параллельно я тогда увлекалась японской культурой ― в Якутии это распространено, тут, наверное, каждый третий анимешник. В итоге я поступила на кафедру восточных языков и страноведения в Якутский государственный университет. И на первом же курсе нам прилетает задание снять короткометражный фильм на языке, который мы изучаем ― нам, студентам, которые язык первый год изучают, едва говорят на ломаном японском, да еще и камеру никогда в руках не держали. А еще это был конкурс.
Ну, и я, разумеется, взяла на себя обязанности режиссера ― написала сценарий, перевела реплики на японский, раздала роли, ходила по кабинетам, искала локации. У нас реквизит даже какой-то был, мы тарелки приносили из дома, чтобы показать, что мы сидим на кухне. У одного человека даже был грим. В общем, была настоящая съемка на минималках. Потом я сидела монтировала этот фильм в программе Movie Maker ― кто с ней знаком, тот понимает, что это такое; это как пытаться посмотреть фильм в качестве 4К на экране игрушки тамагочи. Так или иначе, фильм получился, мы посмотрели его в актовом зале в культурном центре студенческом, и меня так потрясло это ― ого, оказывается, можно придумать что-то, сделать с нуля, и это покажут на большом экране. Ну, и мы победили тогда, что тоже было каким-то подтверждением.
В общем, на третьем курсе я уже целенаправленно решила снять фильм для республиканского фестиваля «Кино без барьеров» и сняла «Внутренний голос», свою первую короткометражку. Это фильм с участием глухих, он целиком сделан на жестовом языке. Снимали мы его без бюджета, все было сделано на коленке ― я помню, как я с флешкой бежала, чтобы фильм на фестиваль отдать. И неожиданно мы получили гран-при ― и даже попали в основной конкурс фестиваля «Кино без барьеров», он проходил в Москве и был международным. Тогда для меня открылся большой мир кино ― оказывается, можно общаться с именитыми режиссерами, стоять рядом с артистами, на которых я буквально вчера смотрела в кинотеатре, здороваться, общаться с теми, кто для меня был настоящими кумирами. И вот я, 20-летняя девчонка, думаю: «Снять кино ― это легкотня», и где-то тогда же как раз и появляется идея фильма «Присутствие».
Потом я стала женой, а потом и мамой ― так что мечта отправилась в долгий ящик. Но нереализованные амбиции все равно жгли изнутри ― сыну, по-моему, еще шести месяцев не было, когда я решила пройти курсы видеографа, чтобы вообще понять, как работает камера, как свет ловить, как ракурсы работают, все такое. И я прошла этот курс и решила снять еще один короткий метр. Это был фильм «Недра», фильм одного актера и одной локации ― такая проба пера перед «Присутствием», получается. Съемки длились буквально три часа: я прихожу, вся запыхалась, у меня чемодан с кучей вещей, там реквизит, раскадровки, а мой актер мне говорит: «А где тарелка?» Какая тарелка? Ну, которую разбивать перед началом съемок надо. Я говорю: «Блин, какая тарелка ― нас два человека, у нас два часа и куча сцен, давай погнали, не тормози».
Вот, мы сняли фильм, а потом мы с ним неожиданно попали в конкурс республиканского короткометражного кино, он назывался «Республика кино». И в буклете фестиваля ― серьезные, профессиональные проекты, с бюджетом, с серьезным уровнем производства, с поддержкой министерства культуры. И мы ― один актер, одно имя почти во всех позициях в титрах, и три часа на съемки в перерывах между кормлениями. Мне было, с одной стороны, немного неловко, а с другой, это был прямо важный выход в свет, особенно после декрета. И я подумала: все, больше никуда отсюда не уйду, буду со всеми знакомиться.
ИДЕЙ МНОГО, РЕЖИССЕРОВ МНОГО
Меня спросили, на каких проектах я работала, я говорю: «Да не на каких, это мой первый полный метр». И на меня так посмотрели тогда.
В прошлый раз мы с вами разговаривали как с исполнительным продюсером фильма «Новый богатырь». Получается, что, показав на фестивале свое микробюджетное кино, где вы все придумали и сделали сами, можно благодаря этому зайти в киноиндустрию, где вы оказываетесь в каких-то вспомогательных ролях на чужих проектах?
Это все благодаря нашему киносообществу, которое, как мне кажется, довольно сплоченное, все друг друга знают. В то же время сообщество довольно большое ― идей много, режиссеров много, но чтобы эти идеи воплотить, иногда может не хватать других специалистов. И когда появляется новый специалист, который себя хорошо показывает, все его работу видят ― не надо даже кричать на каждом углу, какой ты крутой режиссер.
Все видят, что ты можешь снять фильм за три часа.
Мы сняли «Присутствие» за 17 смен ― для Якутии это в принципе плюс-минус норма; база для нас это 21 день, но бывают и фильмы, которые снимают за 14 дней, это быстро. И после 2023 года, когда мои коллеги увидели, что я не шучу, что я действительно сняла фильм, они подумали: Окей, можно попробовать сработаться«. «Новый богатырь» Костаса Марсаана стал для меня показательной, что ли, историей: он продемонстрировал, что я могу работать как продюсер, могу организовать съемочный процесс, могу как-то продвигать фильм. Меня прямо удивило, что после этого меня коллеги стали активно звать на свои проекты ― могу похвастаться, что мы с одним молодым режиссером недавно выиграли грант на наш совместный проект, потихоньку начинаем подготовку к съемкам. Это сильно радует, что я могу проявить себя не только как режиссер, но и как продюсер, как человек, который может помочь другим авторам воплотить свои идеи.
Подождите, я думал, что мы немного другую траекторию описываем ― что вот ты сначала делаешь авторский короткий метр на коленке, потом тебя зовут в съемочную группу на вспомогательных ролях, а через какое-то время, когда ты уже зарекомендовал себя как надежный сотрудник, тебе могут доверить и свой собственный проект снять. У вас, получается, было не так ― вы от авторского короткого метра на коленке перешли сразу к авторскому полному метру?
На съемках «Присутствия» у нас был разговор с коллегами за чашечкой чая о том, кто в каких проектах участвовал. Кто-то был ассистентом, кто-то механиком, кто-то администратором ― а когда меня спросили, на каких проектах я работала, я говорю: «Да не на каких, это мой первый полный метр». И на меня так посмотрели тогда ― типа, а так можно, да, сразу в режиссерское кресло? Подумали, наверное, что я самоуверенная и дерзкая какая-то.
Но что я хочу отметить ― не зря с 2014-го прошло 10 лет. За эти 10 лет я работала графическим дизайнером, работала в маркетинге, была видеографом, который снимает свадьбы; это, наверное, вообще самая ужасная работа в мире. Я работала журналистом и снимала передачи ― то есть была режиссером не фильма, но какого-то аудиовизуального проекта. Весь этот опыт сформировал меня как личность, чтобы потом я была уверена: окей, и с режиссурой полнометражного фильма справлюсь. И когда мы выиграли [в конкурсе незавершенных проектов фестиваля «Дух огня»] в Ханты-Мансийске, это было таким подтверждением, что я не с улицы пришла, что у меня есть проект, в который верят люди, и не просто люди, а специалисты.
В Ханты-Мансийске мы показали только тизер, я поехала туда одна представлять проект, и эта победа была как такое второе дыхание. Фильм ― это долго, это марафон, а не спринт. И иногда выдыхаешься, иногда опускаются руки, думаешь: «Да кому это надо, а вдруг никто не поймет, а вдруг это все в стол мы делаем». Было очень важно этот фильм показать и вдвойне приятно с ним победить. Возможно, повлияло то, что это был проект женщины-режиссера ― женщин в режиссуре мало, и поддержка их историй в целом благое дело. У нас в фильме еще играет Анастасия Алексеева, для нее тоже дебют. И даже в тизере было видно, как сильно она выкладывается, что прямо захватывает дух. На фестивале даже были люди, которые говорили, что она проснется знаменитой. У нас вся группа была в шоке, что проект, к которому они причастны, победил. И я хочу сказать, что я очень благодарна нашей команде. За то, что, несмотря на то, что у меня действительно не было режиссерского опыта, что я женщина, которых в якутском кино можно по пальцам пересчитать, они рискнули и доверились мне. И до сих пор верят, ждут выхода фильма, поддерживают его.
НИ ОДНИ СЪЕМКИ НЕ НАЧИНАЮТСЯ БЕЗ ОБРЯДА
Позволю себе такой немножко глобальный вопрос. Вы сняли фильм в мистическом, пугающем жанре ― если посмотреть на российское кино в целом, то нельзя сказать, что страшные истории являются какой-то важной частью идентичности российского кинематографа, в то время как в якутском кино такого куда больше. Как вы думаете, чем можно объяснить такую прочную связь якутского кино со страшным?
Не думаю, что это специально, просто такова жизнь в Якутии. Наша традиционная культура до сих пор очень вхожа в повседневную жизнь ― у меня, например, не бывает ни одного выхода в лес, чтобы я не взяла оладушки или еще что-нибудь, чтобы землю покормить. Любой мужчина вам, наверное, подтвердит, что когда разжигается костер, нужно обязательно покормить огонь. В принципе, перед любым большим мероприятием мы проводим обряд, типа напутствие на хорошее ― думаю, ни одни съемки фильма не начинаются без такого обряда.
Это же все идет от наших предков. Наши бабушки, наши мамы учат нас этому. У нас в семье это из поколения в поколение передается ― моему сыну сейчас семь лет, и он тоже начинает активно интересоваться этим. Якутская культура тем и привлекательна, что она искренняя ― грубо говоря, тебя никто не заставляет совершать обряды, ты сам хочешь это делать, хочешь кормить духов, хочешь верить в них. Допустим, у тебя есть выбор, жить в обычном мире, или в мире, где существует мистика, где есть духи, где природа с тобой разговаривает ― мне кажется, любой выберет второй вариант, потому что это интереснее.
Мы также верим и в злых духов тоже; в Якутии к этому относятся очень серьезно. Есть, например, дни, когда не стоит отправляться в долгие поездки, ездить из города в город ― потому что есть сущности, которые в эти дни выходят из воды и ищут себе жертву, тех, кто много тусуется, могут забрать с собой. Мне кажется, нужно для этого приехать в Якутию, чтобы понять, какое это непростое место. Здесь же есть разные места силы, например, Верхоянский хребет ― это такое энергетическое место, там можно увидеть много интересных, странных вещей. Когда я там была, за нами, когда мы уходили с горы, шла маленькая тучка ― идет одна такая тучка и поливает, поливает гору. Там был шаман, и мы его спросили, что это такое. Ну, говорит, вы принесли сюда свою какую-то странную энергию, и вот она омывает все после вас. Когда ты этим всем проникаешься, у тебя немного другое видение мира получается, под другим углом.
Ну, и под занавес вполне традиционный вопрос ― ваш первый полнометражный фильм, завершив свое 10-летнее путешествие, готов, его увидят люди. Что дальше?
Мы поучаствовали в фестивале «Маяк», я там получила очень много отзывов от людей, они подходили, делились своими впечатлениями. И один человек подошел и сказал: «Пугайте нас, пугайте еще». Там же мне сказали, что мы сделали «интеллектуальный хоррор» ― мне кажется, это хорошо передает желание снимать кино страшное, но в то же время глубокое, вкладывать туда какие-то мысли, говорить со зрителем на актуальные темы. Когда жанровое и авторское кино переплетаются, получается что-то мега-интересное, я думаю, что за этим будущее якутского кино, и мой следующий фильм будет таким, тоже хоррором, но вступающим со зрителем в честный и открытый диалог.
Еще я очень хочу получить опыт съемки мини-сериала. У меня был в этом году опыт написания сценария для мини-сериала, такого жуткого триллера, и мне очень понравилось описывать историю в нескольких эпизодах, для меня это было абсолютно ново, и сейчас этот формат очень мне импонирует.
И, конечно же, хочется поработать в документальном кино. Мне интересно рассказывать о людях, показывать их жизнь, и на самом деле у нас уже на февраль следующего года запланированы съемки такого проекта ― надеюсь, к лету мы сумеем его выпустить. Это для меня очень важный проект ― он посвящен памяти знакомого человека, Иннокентия Аммосова, человека, который стоял у истоков якутского кино и в свое время меня очень сильно поддержал, вложил какую-то свою веру. Я познакомилась с ним в 2012 году, а уже в 2014-м его не стало ― я уже потом узнала, что он брал под свое крыло многих начинающих кинематографистов, и сейчас о нем с любовью и трепетом вспоминают многие, для кого он был своего рода старшим братом, вдохновлял, окрылял, говорил: «Давай, давай, ты правильно идешь!» Наверное, я благодаря ему сняла свой «Внутренний голос», это во многом его заслуга. И сейчас мне кажется, что очень важно, чтобы люди знали таких героев в лицо, знали их историю, знали, что они после себя оставили.
788
13 Ноября 2025
Материалы по теме