Артем Косенков и Соня Пущак написали и нарисовали веселую книжку про Омск «Больше знаешь — крепче любишь». Больше сотни правдивых и выдуманных историй из жизни города изложены очень бодро и кратко и сопровождаются черно-белыми изображениями знаковых зданий Омска, известных людей и персонажей омских легенд. На страницах книги «интеллектор» советского изобретателя Горохова соседствует с игрой «Ван-чу-вэс», парад зомби — с подпольным телекружком, агроном выращивает золотые ели, Папа Римский звонит в областную больницу, а сбежавшие верблюды встречаются с Иосипом Брозом Тито.
«Больше знаешь — крепче любишь» имеет изрядный потенциал быть хорошим сувениром — правда, пока она была издана тиражом всего в 20 экземпляров. Катерина Петрова поговорила с 20-летним художником выходного дня Артемом Косенковым о трудностях дистрибуции, о том, где найти лучший источник фактов и мифов о городе (спойлер — не в интернете) и о том, как поместить сто историй на одной картинке (спойлер — никак).
У меня закралась мысль: «А не зря ли я Омск хаю? Может, я просто не знаю его?»
Чем вы занимаетесь, помимо того, что сделали книгу «Больше знаешь — крепче любишь» — вы работаете как дизайнер?
Сейчас я уже не работаю как дизайнер, все проекты делаю скорее для себя, и «Больше знаешь — крепче любишь» в итоге стал проектом на инициативе. Я понял, что в плане трудовом и прибыльном мне другие сферы интересны. А для себя я много разных штук делаю. Из интересных проектов в прошлом году у меня была работа в Иркутске на фестивале «Голос улиц», небольшая, тоже связанная с локальным культурным кодом, с деревянным зодчеством, с бруталистской архитектурой.
Это был стрит-арт?
Там ребята в основном работали краской и баллончиками, а у меня это были наклейки, вырезанные и сверху залитые лаком. Помимо этой работы была еще VR-инсталляция «Воздушные фрегаты». У меня есть в книжке история про Леонида Мартынова и его образ воздушных фрегатов, и я делал про него отдельный проект, еще до книги, когда к нам в Омск приезжал Московский музей современного искусства проводить лабораторию. Есть работы и постарше, они не напрямую с локальным культурным контекстом связаны, а скорее с таким духом места.
Про другие проекты рановато говорить. Я сейчас такой художник выходного дня. У меня есть какие-то навыки в дизайне, поэтому большая часть моих работ похожа на иллюстрацию: 3D-иллюстрацию, дизайн, постеры, мне с таким медиумом привычно работать.
⇐Артем Косенков
⇓Соня Пущак
Вы и раньше интересовались городской историей, или был момент, когда возникла эта идея?
Я довольно молодой и не очень много успел поездить по миру, по России только совсем чуть-чуть. Мне практически не с чем было сравнивать Омск — было такое дурацкое ощущение, что у нас плохо, а где-то там хорошо. Абсолютно базовая юношеская история.
Так получилось, что в момент, когда я думал начать собирать истории, я поехал в Иркутск. И как раз по дороге в Иркутск я проехал через Новосибирск и Красноярск, какое-то время в каждом из городов побыл. А так как у меня были мысли о локальном культурном коде, я с этой стороны города изучал, и появилась возможность их сравнить. Новосибирск очень организованный, по сравнению с Омском там очень много небоскребов — у нас 4–5 этажей максимум, где-то подальше есть отдельные большие здания, но центр очень маленький, ухоженный. Красноярск в целом мне показался очень большим, красивым, но немножко бездушным. А Иркутск вообще замечательный город, в котором куча самопальных инициатив.
И на фоне того, что я смог города сравнить, у меня закралась мысль: «А не зря ли я Омск хаю? Может, я просто не знаю его?» И я стал спрашивать об этом у своих знакомых, товарищей, которые чуть больше разбирались в теме — у архитекторов, историков, экоактивистов, в общем, у людей, которые иногда читают лекции. Я, собственно, на лекциях с ними обычно и знакомился. Рассказал мне каждый по пять-шесть историй, и в итоге их стало настолько много, что стало понятно — что-то с ними определенно надо делать. Но что именно, было непонятно.
Это должна была быть большая-большая иллюстрация в духе «найди предмет»
Все картинки в книге нарисованы не мной, они второго соучастника проекта, художницы Сони Пущак, Сони Йо. Она была иллюстратором. Мы довольно долго пытались что-то интересное с этим сделать, хотели историю, которую можно и как большой проект про город выставить. Мы два-три месяца искали, как это можно визуально сложить. Первым промежуточным этапом стала большая-большая иллюстрация, знаете, в духе «найди предмет»? Она на форзацах книги у нас сейчас.
Мы ее делали, делали, прошло шесть месяцев работы, и только тогда мы додумались, что в таком виде это неюзабельная вещь абсолютно. Не получится и при большом желании засунуть на одну картинку сто сносок, и чтобы на каждой был текст, объясняющий, что это такое. Я пришел к своему старшему товарищу, говорю: «Какую-то херню сделали, но надо доделать». Он говорит: «Ты дебил. Надо было сразу книжку делать».
Это должно было быть единое полотно, эта карта?
Да, должна была быть именно такого формата иллюстрация, но это невозможно — там около ста историй, в большой версии книги 120 страниц, там куча контекста. На этой иллюстрации можно тыкнуть буквально куда угодно, что не куст и не цветочек, и это будет какой-то сюжет. Там нет объектов, которые просто так стоят.
У омской художницы Саши Ай тоже есть иллюстрация, называется «Карта Любинского». Это один из визуальных ориентиров, от которого мы отталкивались. Поэтому работа черно-белая, в изометрии. Но в той работе здания были просто так. Стоит церковь, ты такой: «Ну да, церковь». Или кинотеатр, и ты такой: «Кинотеатр, не поспоришь». Мне такой подход не очень нравился, потому что большая часть историй, которые мне хотелось рассказать, они и не здания, и не люди, их вообще, бляха, нормально не нарисуешь. Ну как можно по-человечески показать, как маленький мальчик останавливает поезд? И так еще сто сюжетов.
Карлушка
В 1917 г. Площадь Серова обозначалась как Карлушка. По легенде, она получила такое название из-за Карла, сына начальника станции. Общественного транспорта тогда не было, и начальник станции договорился, чтобы состав останавливался на площади Серова и высаживал Карла рядом с домом.
Баба Стеша
В местах лишения свободы, где наказание отбывали воры-карманники, до 80-х годов XIX в. ходила легенда о «Бабе Стеше». Была это сотрудница уголовного розыска Степанида Волынкина. Работала в отделе по борьбе с карманными кражами. На задание она одевалась скромно. И всегда с сумкой, в которой лежала трёхлитровая банка. Встретив ее на улице было сложно поверить, что эта домохозяйка — легенда уголовного розыска.
Тут мультфильм нужен.
Это не прибытие поезда, конечно, но да. В общем, весело. В этом была основная загвоздка в поиске визуального стиля. Понадобилось достаточно много времени, чтобы это нащупать. Там же еще, если на любую картинку посмотреть, очень странная история с пропорциями. Если взять человечка, три раза его поставить, человек будет высотой с 20-метровое здание. И все эти размеры, пропорции, их тоже приходилось долго вымерять, чтобы оно не выглядело слишком странно. И хотя у меня компьютер достаточно мощный, я каждый раз, когда мне что-то надо было сделать, боялся открывать этот файл фотошопа — он весит 6 гигабайт, 200 или 300 объектов.
И вы уже из этой карты вынули иллюстрации?
Да дурость сделали. Все эти иллюстрации были отдельно собраны и разложены по папочкам. Я собрал и эту текстуру, и из папочек потом все верстал отдельно в книгу. Это тоже заняло около двух месяцев. Проклятый InDesign. Все плохие дизайнеры после смерти попадают в Adobe InDesign.
У вас были другие варианты стиля, из которых вы выбирали?
Да нет, просто сначала была первая версия, херовая. Мы пошли, переделали — блин, тоже хреново, пропорции не сходятся. Переделали — контур плохой. Переделали. Вот так потихоньку, постепенно. Я даже не помню, как именно мы делали: перерисовывали вообще все, что попадется под руку, а потом внезапно понимали, что сделали херню, или по отдельности их переделывали. Мы не выбирали ни из чего, это была все новая и новая итерация, и в какой-то момент стало приемлемо.
Если месяца два походишь по лекциям, то будешь знать всех спикеров
У вас лаконичные тексты, их легко читать. Часто краеведческая литература довольно тяжеловесна. Как получилась эта форма? Это потому, что вы со стороны иллюстрации к ней пришли?
Это потому, что я, наоборот, очень много работаю с текстом. Я довольно хорошо понимал аудиторию. Мне с вычиткой и редактурой чуть-чуть помогал товарищ, с котором мы «Мозаику» делали, и с мы с ним сошлись на том, что любим Максима Ильяхова, который «Пиши, сокращай». Этому мы обязаны тем, что тексты получились такие краткие, лаконичные. Книжка, я бы сказал, сувенирная, задача была в том, чтобы люди ее открыли: «Прикольно, потом почитаю». Поэтому тексты такие, чтобы их было легко проглатывать.
Как вы собирали информацию? Если люди, которые читали лекции, рассказывали каждый по пять историй, то чтобы собрать свою сотню, вам нужно было с двадцатью людьми поговорить?
Я, честно говоря, не считал. Так сложилось, что Омск — довольно маленький город и, если ты хочешь чего-то интересного хотя бы раз в неделю по выходным, ты обычно ходишь на лекции. Если месяца два так походишь, то будешь знать всех спикеров, которые что-то интересное рассказывают. Раньше местом, где можно было познакомиться с самыми интересными и эрудированными людьми города, был Дом культуры МЕГИ, — но он в прошлом году закрылся, к сожалению.
С Кириллом Демьяновым я познакомился на проекте, который тоже делал организатор «Дома культуры» Леша Ремыга — «Дискуссионная школа». Там Кирилл был одним из наставников, и мы с ним заболтались. Еще была девушка Лера — экоактивист, урбанист, и что она только еще не делает. От нее тоже очень много информации. В начале книжки указаны фамилии всех людей, которые рассказывали эти истории.
Как Папа римский в Омск звонил
В 1986-м году на омскую кафедру приезжает митрополит Феодосий. И, вскоре после назначения, попадает в областную больницу с язвой желудка. В Германии он общался с папой римским. Однажды в больницу, в которой лежал Феодосий, позвонили. В трубке раздался голос с акцентом: «Здравствуйте, я папа римский». Администратор, естественно, подумал, что это штука и бросил трубку. Через три минуты в больницу позвонил полковник КГБ и в нецензурной форме объяснил, что в Омск из Ватикана звонил Папа Римский Иоан Павел II, справиться о здоровье митрополита Феодосия.
Вот так оно складывалось — по чуть-чуть, по знакомым. Я по большей части даже не списывался с людьми, а встречался, потому иначе получалось бы странненько — такое количество текста так просто не вспомнишь, и в живую гораздо больше коннекта. Мы приходили в «Скуратов», три часа болтали, я все записывал такими наметками, тегами: «Кутилов, черепахи» или «Летов, город детства», и потом уже все эти истории искал.
Были истории, которые я сам находил в интернете, но я бы сказал, что их подавляющее меньшинство. И в этом, опять же, очень посодействовал подкаст ребят из «Трамплин медиа». Наверное, это единственный интересный человеческий материал про Омск, который сейчас есть. «Трамплин в прошлое». И была еще книжка «Сто историй об Омске», но оттуда совсем чуть-чуть, потому что она как раз на грани с душным краеведческим учебником.
Но по большей части я просто приходил, садился с человеком, и он мне кучу всего наговаривал, а я потом искал эти истории. Потому что просто взять и найти их где-то в интернете — это практически невозможно.
Ты зароешься в тысячи других более скучных историй.
Там мусор какой-то. Ты находишь обычно «Любочку», «Степаныча»... Какие-то просто памятники железные. И что? А Летов пел песню, которую написал Рождественский, которая была до XII века шотландской! Вот это история, это я понимаю.
Даже если все это выдумано — истории не появляются из ниоткуда
Хотя материал в книге разный, ощущается общий дух такого советского изобретательства. Была ли изначально идея, каким должно быть настроение у книги?
Нет, как писалось, так и писалось. Но постфактум можно сказать, что просто хорошо сохранились истории, которые произошли за последние 50 лет. Условно, если бы я писал в советское время, было бы гораздо больше историй про крепость. А сейчас с момента основания крепости дожили только самые смешные, интересные, где-то задокументированные вещи — например, история про тибетских яков, когда генерал сказал: «Наших козлов достаточно».
В книге много городских легенд, но есть и известные исторические имена. Вы как-то разделяете, где факты, а где легенды?
Я за фактчекингом не слежу, мне вообще все равно, даже если все это выдумано, потому что истории не появляются из ниоткуда. Мне было интересно передать какой-то дух города. Может, что-то правда было, может, чего-то вообще не было.
Погодите, но какой-нибудь Зворыкин — это же реальный человек?
Если там есть фамилия, то этот человек точно настоящий. А вот все остальное вокруг него — уже не факт.
Чужих козлов не хватало
Был такой зоолог Северцов. Примерно в 1870-х годах он решил провезти через Омск тибетских яков. Вёз они их для московского зоопарка. Он начал писать омскому губернатору, тогда им был Александр Петрович Хрущёв. Сама переписка занимала страниц 10, остальные 50 были инструкцией о том, как за яками ухаживать. Хрущёв человек был специфический — боевой офицер, прошедший битву на Малаховом кургане. В общем, губернатор накладывает резолюцию с примерно следующим текстом: «Ну, б**ть, только чужих козлов мне не хватало. Наших козлов достаточно. Стоит только прийти в главное управлении и диву дивишься». Этот официальный документ и сейчас лежит в историческом архиве Омска.
Вас не смущает, что читатель, который не был в Омске, ничего о нем не знает, окончательно запутается и перестанет различать вымысел и реальность?
Зачем различать? Там русским по белому написано: «Мифы, истории и просто забавные события Омска». Правда, неправда — да какая вообще к черту разница? Это не историческое сочинение. В архивах-то правду не найдешь, а искать правду в сувенирной книжке, которую написал вчерашний студент — это совсем странно.
Вы не чувствуете, что стали краеведом? Часто для людей краеведение — это что-то невыносимо скучное, урок в школе. Как преодолеть эту скуку? Или для вас — это мифология, а не история?
Я в истории очень плох, я даже дату крещения Руси не помню. Я абсолютно не считаю себя краеведом — это сфера, в которой нужен реальный фактчекинг, реальная научная работа, надо годами копаться в архивах, чтобы добыть что-то интересное, новое, правдоподобное. А я сделал такую научпоп-литературу, можно сказать, максимально легкую и приятную.
Вот Александр Матвеевич Лосунов, один из людей, который дал мне историю — это, наверное, такой настоящий краевед-краевед. С ним приятно общаться, он любит то, что делает — хотя я из его работ знаком только с какими-то забавными штуками, потому что они мне были нужны, а с большими его научными работами я и не знаком. Поэтому краеведение скучным мне не показалось. Хотя общался я, опять же, больше с активистами, чем с людьми, которые непосредственно работают историками. Естественно, они город любят, для них это как хобби.
Предыдущий тираж набрался ровно — 20 экземпляров
Как будет распространяться книга? Есть предзаказ, будет ли тираж? Что вообще происходит с этим?
Черт его знает. Что-то надо с ней на самом деле делать.
Так сложилось, что проект был очень тяжелый. Нас было в команде всего два человека. Объем непомерный, и, на самом деле, там еще работать и работать. В книге куча опечаток. Но если мы будем делать второй тираж, надо опять делать предзаказ, потому что, если делать нормальный большой тираж, у меня просто денег не хватит. А тираж надо делать нормальный: разнести их в какой-нибудь туристический информационный центр, в музей, у них есть сувенирные лавки, они звали к себе. Просто этим, зараза, некогда заниматься. Проект должен был быть таким веселым, фоновым, а оказался сильно выматывающим и очень требовательным по ресурсам. Игры в краеведа и художника — они веселые и занимательные, но мне надо за аренду платить и еду покупать себе.
Жалко, если книга не дойдет до людей. Она прикольная.
Я не очень представляю, как ее распространять, у меня не было такого опыта. Я с вами отчасти созвонился, чтобы закинуть его в «Мастера Сибири». Люди скажут: «О, прикольно, хочу сделать предзаказ». Напишут, и я такой: «Все, теперь можем хотя бы нормальный тираж сделать». Предыдущий тираж набрался ровно — 20 экземпляров было в тираже.
Белая Столица
С приходом адмирала Колчака в 1918 г. Омск стал белой столицей. Адмирал Александр Колчак был назначен Верховным правителем, а Омск — столицей белой России. Так совпало, что с белым цветом и Омском связана еще и молочная промышленность.
Масло Януша Зайковского
В 1925 г. Януш Зайковский стал профессором неорганической химии сибирского института сельского хозяйства и лесоводства, в 1926 г. Приехал в Омск. В Омске он разработал теорию структуры сливочного масла, на основе которой были основаны всё советские технологии производства масла.
Белый шоколад
Во время войны им же была создана технология брикетирования сухого молока с сахаром. Это был нетрадиционный шоколад. В основе любого шоколада есть какао и масло какао; этот же из экономии был сделан на молочных жирах и кофеине.
Вы их напечатали и все раздали?
Да, у меня остался на руках только один, я его себе оставил. Надо этим заниматься. Вот я с вами созвонился, на следующей неделе мне должны из печати приехать открыточки и стикеры — это формат, который можно себе позволить. Потому что одна книжка в среднем стоит где-то тысячу — мне, чтобы взять и напечатать хотя бы 40 штук, надо где-то достать 40 тысяч.
Первый тираж ушел практически сразу, и в основном его раскупили айтишники, которые уехали из Омска, или просто айтишники, у которых кризис локальной самоидентификации. Для них три тысячи не деньги, для больших сформированных дядь. Или для не очень сформированных, но с деньгами. Айтишники они такие, их не поймешь.
А стикеры и открытки по этой книге продаются в магазинах Омска?
Мы напечатали до Нового года сотню открыток, разнесли их по «Скуратовым». Их, по-моему, все раскупили, но это не наша заслуга — у «Скуратова» какие-то акции были. Они есть в небольшом арт-пространстве, через несколько недель будут еще где-то по Омску появляться. Но если люди захотят их заказывать из других городов, добавятся затраты на логистику и всякие сложные вещи, о которых я совсем не успел подумать.
Вы продолжите делать что-то, тематически связанное с Омском, или к другим проектам переходите?
Сейчас я какие-то небольшие штучки собираю и работу работаю, с искусством никак не связанную. Скорее всего, через полгода меня опять петух жареный клюнет в одно место, или меня возьмут на какую-нибудь резиденцию. В России, слава богу, достаточное количество резиденций, направленных как раз на работу с локальным культурным кодом, с акцентом на визуальное. Мне не только Омск интересен, но в целом феномен локального культурного кода — это такая большая, классная тема, в которой можно очень прикольно работать. Куда-то поеду — будут новые работы; а если нет, они тоже будут появляться, но не настолько быстро.
1856
27 Февраля 2025
Материалы по теме