Во второй половине 2000-х Андрей Митрошин уже крепко прописался в омской культурной жизни как тусовщик, блогер, фотограф и электронный музыкант. Делать композиции под псевдонимом Milky Toad в духе музыки для игровых приставок и электронного дуэта Boards of Canada в надежде, что широкая публика это оценит, на тот момент было для города точно из ряда вон выходящим предприятием — по справедливому замечанию, сделанному Андреем в одном из интервью тех лет, Омск был «заражен гитарами». В общем-то, немудрено — фигура Егора Летова была и по сей день остается столь влиятельной, что музыкальная сцена Омска была практически гомогенной, и эта гомогенность начала разрушаться буквально в последние годы. Пиетет к Летову Андрей тоже испытывал, но музыкальный редактор Fruity Loops был для него милее живых ритм-секций.
Особый магнетизм Андрея стягивал к нему редких единомышленников. Благодаря интернету и новым модным медиа они понимали, что в трех часовых поясах на запад от Омска есть совершенно альтернативная ситуация, к которой хотелось быть хоть сколь-нибудь причастными. Знакомство Андрея с питерским дуэтом «Елочные Игрушки» в 2010 году и интерес его участников Илья Барамия и Александра Зайцева к тому, чем занимался этот причудливый омич, как будто несколько легитимизировало творчество Митрошина в глазах культурной общественности. В какой-то момент перед Андреем выросла необходимость как-то упорядочить накопившийся материал, создаваемый все это время под разными псевдонимами, и дать ему более широкую публичность. Окружение Андрея тоже не сидело сложа руки, выпуская разножанровую, очаровательно непрофессиональную и местами просто дикую музыку, к которой удачно прилипали теги #lofi, #bedroom и #outsider, и которая влюбляла в себя людей с открытым разумом. В этих обстоятельствах и появился лейбл Dopefish Family — платформа для экспериментов Андрея и его друзей.
В 2012 году Андрей переехал из Омска в Москву. Это повлекло за собой творческие сдвиги — по иронии судьбы, Андрей сам взял гитару в руки и начал запускать живые группы одну за другой. Поменялась и политика лейбла, чей «омский» каталог начал размываться за счет столичных проектов Андрея и иногородних музыкантов. Но связь с малой родиной Андрей не терял и периодически издавал релизы земляков. Данная подборка — максимально омская.
Первый релиз лейбла, совместная работа Андрея Митрошина (SHCH-9 aka Шнуровая Часть-9) и Славы Славина (Silver Boy). Спустя 14 лет можно сказать, что альбом являет собой отличный пример тогдашнего электронного инди, распространявшегося в rar/zip-архивах через музыкальные блоги и, в частности, через платформу Blogspot — вязкое месиво сложноузнаваемых сэмплов из 80-х под хромые хип-хоп-биты, такая сновиденческая музыка, фактически ранний вэпорвейв.
Хотя треки перетекают друг в друга так, будто написаны рукой одного человека, разделение ролей примерно такое: Андрей больше тяготеет к хип-хопу, Слава — к аудио-коллажам (или наоборот? Толком не поймешь). Объединяет их треки порнофильм 1990 года Bat Bitch, ставший источником сэмплов — правообладателей у фильма нет, поэтому резать его на куски ничего не мешало. Безотносительно этой детали, все вместе звучит как ленивый серфинг по телеканалам и радиостанциям в 3 часа ночи. Альбом доводился до ума на по сей день великом сэмплере Roland SP-404SX.
Место для личной истории. В 2006 году я сошелся с одним приятелем на почве тяготения к музыке не для всех. Обоим по 17 лет, амбиций и интуитивного понимания духа андеграунда — хоть отбавляй. Среди немногочисленных треков нашего проекта «Желтый мегамэн» (отсылка к вселенной сериала «Южный Парк»; самый дешевый коллекционный робот Мегамэн, покупку которого в качестве подарка на день рождения Эрик Картман поручил Кенни) трек «У меня есть шариковая ручка» стал нашим opus magnum.
Бас «Урал», акустическая гитара, два китайских монофонических синтезатора Bridge с несколькими вшитыми в него ритмическими рисунками, магнитофон со встроенным микрофоном и маленькая комнатка приятеля — вот в каких обстоятельствах появлялся на свет этот квази-психоделический квази-рок-н-ролл. В записи его второй версии невольно отметилась кошка Шкода, переживавшая в те дни период полового возбуждения. В 2018 году какой-то безумец, дай бог здоровья ему и его близким, купил эту запись за 11 долларов.
Минимал-пост-панк-дуэт, изредка расширявшийся до трио. Основную компанию самому Митрошину здесь составлял Сергей Мячин, программист, математик, гейм-девелопер и, в целом, бесконечной широты интересов человек. Arm Author нежно и беззаветно полюбился омской тусовке — за двойную харизму, за простые, аляповато сыгранные мелодии в модных аранжировках, за юные смешные голоса, певшие песни с рефренами, которые хотелось и хочется распевать на концертах в объятиях друг друга.
Одно лишь пронзительное «Расписание» чего стоит, и альбомная версия значительно проигрывает лайвам. Величие «Расписания» распространилось даже за пределы Омска — эту песню перепевали множество исполнителей, от СБПЧ и Гали Чикис до вашего покорного, сделавшего на нее свой минимал-синт кавер. Что сказать — Arm Author это душа и сердце Dopefish Family. Интересная деталь: материал для «Электронных библиотек» записывался в той же аудитории Омского Государственного Университета, где делала свои ранние записи «Гражданская оборона».
«Омск нормальный, мне нравится, город не урод, город не красавица» — флегматично начитывает Антон Прокин под хип-хоп из заводной шкатулки в своей самой известной композиции. И места ей на компиляции «Prokinroll» не нашлось — у этого милого посвящения любимому городу, в котором все есть так, как есть, были бы слишком неадекватные соседи.
Лирические герои Антона на этих записях — аристократ духа, раб сексуальных девиаций, юноша пре-пубертатного возраста, познающий себя и окружающий мир, и критик последователей трендов. Прокин искренне не любил поколение узких цветных джинс на подтяжках за их поверхностность и вусмерть пьяный пел его омским представителям скоморошьи песни про гениталии, потому что другого эта публика не заслуживала. Но по факту все, в общем-то, были довольны. Для Антона это был эксперимент, как он говорит, по объединению всех видов площадного искусства в одном коллективе, который он продолжил после переезда в Красноярск, в группе «Глаза снега», где вместо Fruity Loops ему аккомпанировал состав живых музыкантов, разраставшийся до 7 человек, а лирика стала более тонкой. Периодически Антон заезжает в Омск, и Омск все еще нормальный.
В силу особенностей личности Александр Кучук при жизни не преуспел как полноценный музыкант, но зато преуспел как странный персонаж и летописец омской музыкальной сцены. В нулевые на смену юношескому панку пришли наивно-авангардные сольные эксперименты, которые Александр выпускал под псевдонимом James Alexander Darkforce. Альбом «Leaving the Chemical Home» (название отсылает, по всей видимости, к строчкам летовской песни «Слава психонавтам»), записанный в 2012 году — объективно высшее творческое достижение Даркфорса, позволившее ему попасть в прицел Митрошина и выступить под его патронажем в Москве в 2014 году в клубе Dewar’s Powerhouse.
Митрошин в то время поднимал персональную целину гаражного рока вместе с группами Slakers и «Продавцы-консультанты», в которых по старой привычке делать все самому и участвовал, и альбом Даркфорса удачно вписался в этот контекст. Это тоже своего рода гаражный рок с вкраплениями регги и психоделии, но сделанный целиком на ноутбуке. Под витиеватые ритмические рисунки «живых» барабанов крутятся не менее витиеватые и абсолютно идентичные от песни к песне мелодии. За счет нулевого использования эффектов все композиции звучат как сухие миди-файлы. В текстах переплетаются культурные происшествия, мемы для узкой аудитории и личные события, но разобраться в них без пояснений самого Даркфорса не представляется возможным, тем более сейчас — в октябре 2017 Кучука не стало. Хотя, если вам знакомо имя Петра Чинавата и группы ? and the Mysterians с их песней «96 Tears», то войти в мир Даркфорса будет немного попроще.
Жила-была в Омске девушка Яна. Следила за редкой омской электроникой, слушала Milky Toad, искала на Last.fm разный лоу-фай, и особенно ей нравился Джон Маус. Однажды Яне захотелось создать что-то свое в таком же духе, и главным для Яны было издаться на Dopefish Family — «Потому что этот лейбл для меня был самым офигенным из всех по стилю и атмосфере». Ощущение, что речь не о маленьком омском предприятии, а каких-нибудь Warp, 4AD или Not Not Fun и 100% Silk, известными своей фирменной «низкокачественной» продукцией.
При работе над песнями для «Розы Ветров» Яна Seilarmoon использовала детские синтезаторы, записанные на диктофон и позже обработанные на компьютере. Не владея музыкальной теорией, Яна легкой рукой создает атмосферу и мелодику в самых лучших традициях дрим-попа. Но что делает дримпоп великим, так это вокал, и здесь с ним все выше всяких похвал — голос Яны взрывается каскадами эхо, возносится над облаками и разливается реками по сказочным, галлюцинаторным пейзажам. Самый красивый, музыкальный и мечтательный релиз лейбла.
В 2006 году в квартире-музстудии Максима Рябикова шла работа над альбомом хип-хоп-трио 3dB, в котором он тогда состоял. Это был формат безостановочной алко-тусовки, тотального угара и безумия, и ее побочным продуктом стал трек «Щербакуль 2006», где за музыку отвечал тот же Рябиков, а за тексты — местный мастер церемоний Миша Миханик. Все, кто был в этот момент рядом, остались под диким впечатлением, и стало понятно, что это надо продолжать. Так появился алко-фристайл-проект «Пиво сраками».
Для продуктивной работы требовалось только лишь держать вместе Рябикова, Миханика и алкоголь. Главная магия строилась на синергии двух творческих умов, которые однажды нашли и по сей день не теряют общую волну. Стимулируемая возлияниями фантазия Миханика извращала окружающую его действительность и под потешный бум-бэп-аккомпанемент на счет раз рождала запомиающихся персонажей: клоуна-нигилиста, бомжа с наклонностями олигарха, плацкартного картежника, любителя скачек, озабоченного учителя физкультуры. Главным рабочим инструментом Рябикова была только-только купленная миди-клавиатура с сотней загруженных туда сэмплов, из которых на лету собирались биты. Все треки «Пива сраками» (за редкими исключениями) писались без подготовки и повторных дублей и, что стоит еще раз подчеркнуть, при очень большом количестве алкоголя. Материалов с этих сессий — гигабайты; самые сливки вошли в два альбома, из которых Митрошин затем собрал данную компиляцию.
Когда доходила очередь до живых выступлений, песни никак не причесывались, и ориентиром для Миханика было только название композиции. Как следствие, каждая песня могла звучать иначе. Народная любовь к ним стала так сильна, что публика на концертах знала некоторые тексты лучше автора. И в последующие десятилетия, хоть в Омске, хоть в баре Екатеринбурга запросто могло случиться так, что если один скажет: «Тридцать пять и семь», найдется тот, кто ответит: «Моя температура!».
1768
21 Мая 2024
Материалы по теме