«Передвижные Хиросимы» — культовая группа из Томска, ставшая своего рода символом городского андеграунда и маркером принадлежности «к своим» для посвященных. Лидер коллектива Вячеслав Шатов, также известный по группе «Дети Обруба», основал «Передвижную Хиросиму» на заре 90-х. Да, до 1993 года в названии была только одна «Хиросима».
Несмотря на ужасное качество записей (группа так и не успела выпустить ни одного студийного релиза), напор звука и едкие тексты «Передвижных Хиросим» мгновенно привлекли толпы слушателей и внимание андеграундного истеблишмента. На пике своей популярности Шатов, как истинная панк-легенда, закрыл проект, оставив после себя наследие, которое продолжает жить своей жизнью: теперь их песни переигрывают как локальные группы, так и участники столичного «формейшена».
Александр Арляпов и Валерия Новицкая решили поговорить с сибирскими музыкантами, чтобы выяснить, какое влияние оказала музыка «Передвижных Хиросим» на современную сцену и какие нити связывают новое поколение с легендарной командой.
Марк Войцеховский
Гитарист и основатель группы «Бумажные тигры»
Гитарист и основатель группы «Бумажные тигры»
У меня было три встречи с «Передвижными Хиросимами». В первый раз, когда мне было около пяти лет, мы проезжали мимо завода на улице Кирова, где было написано «Передвижные Хиросимы». Это показалось мне абсурдным: не понимал, что это значит. Я спросил у мамы, но не запомнил ответ; скорее всего, она рассказала про Хиросиму, а не про группу.
Второй раз я узнал о них в 16 лет, когда послушал их впервые. Музыка мне не особо понравилась, но песня «Гангстерское солнце» запомнилась как действительно крутая. Третий раз я переслушал их в 20 лет. И вот тогда мне уже прямо зашло капитально, и я угорел по-настоящему.
Не помню, как мы попали на трибьют-концерт, посвященный Шатову, но это было весело. Случилось так, что на тот момент Ярослав (Игна, вокалист группы, — прим. ред.) с нами не пел, поэтому вместо него с нами был Гена Квитков. Мы сыграли «Королеву Кузбасса», «Буржуазию», «Никаких перспектив», «Художницу», «Черный торч» и «Угонщиков из Усть-Илима»
Как мне кажется, мы все довольно сильно переработали в своем стиле, потому что играть каверы «в копейку» неинтересно. Интересно придумывать что-то свое, что-то улучшать. Или же раскрывать какие-то вещи, которые в оригинальной песне существуют лишь намеком. Или добавлять отсылки, цитаты к своим любимым песням. В общем, такая постмодернистская игра.
Допустим, в песне «Королева Кузбасса» мне показалось, что будет очень смешно вначале сыграть вступление из «Прощания славянки», а в куплете начинать играть рифф из «Шизгары» (песня Venus группы Shocking Blue, — прим. ред.). В «Никаких перспектив» я в некоторые моменты начинал играть риффы из The Cure, потому что они очень круто вписывались. В «Черном торче» мы попытались пофантазировать, как эта песня звучала бы под хип-хоп-бит из начала 80-х, ну или с альбома Garlands группы Cocteau Twins. Мы сделали биток с драм-машинкой Roland DR-880 и всеми этими штучками, а Гена накрутил какие-то страшные, готические синты. Песня стала почти полностью инструментальной, медитативной и амбиентной. От исходной версии остался только текст.
Чтобы оценить фигуру Шатова, нужно быть более погруженным в контекст томской сцены 90-х, а я знаю о ней мало. Вообще, я немного аутсайдер. Но влияние «Хиросим» на меня колоссальное: они сильно повлияли на мою музыку, на мое представление о том, какими должны быть мелодии.
«Хиросимы» у меня прочно ассоциируются с группой Lowlife, любовь к которой и степень ее влияния невозможно передать словами. Это тоже какие-то обскурные местечковые гении, которых так и не увидел большой мир — или это они сами ему не открылись. В первую очередь для меня это маркер томской идентичности. Когда думаешь о том, что ассоциируется с Томском, для меня, например, это футбольная команда «Томь», томское пиво и «Передвижные Хиросимы». Я живу в Питере и покупаю томское пиво не потому, что оно мне сильно нравится, а просто ради того, чтобы почувствовать связь с Томском. И, когда мне хочется ощутить эту связь, я слушаю «Передвижные Хиросимы», потому что вот этот мутный болотный звук — это и есть Томск.
Гена Квитков
Фронтмен и основатель группы «Звезды»
Фронтмен и основатель группы «Звезды»
К моменту первого трибьют-концерта Шатова я уже знал о группе и слушал их благодаря тому, что дружил с Митей Шатовым, суперфанатом «Хиросим», который рассказывал кучу интересных историй. На концерте я пел с «Бумажными тиграми», и это, в общем-то, получилось случайно. Не помню, по какому принципу мы отбирали песни. Возможно, у Марка уже были идеи, что сыграть, а я послушал и решил, что могу спеть. Все это было на чиле и по фану. Вообще, про трибьюты Шатова могу сказать так: кто шарил — тем нравилось, а кто нет — те и не знали ничего об этих мероприятиях.
Потом, уже со «Звездами», мы сделали кавер на «Королеву Кузбасса». Сейчас я думаю, что она стала как минимум нашим большим концертным хитом. С ней было много разных историй. Например, как-то раз я играл в Питере, и там был бармен, который после выступления сказал мне: «Слушай, земеля, а я тоже из Кузбасса». То есть чувак решил, что, раз я пою песню о Кузбассе, значит, я оттуда. Это было забавно.
Вообще, у Шатова было мышление хитмейкера: почти все песни написаны как реальные хиты. Почему не любят поп, попсу, почему для андеграундных чуваков слово «хит» является ругательным? Потому что чаще всего это музыка, написанная очень поверхностно, с использованием шаблонов, которые, как считается, «зайдут» многим людям. Вот эти все заедающие и застревающие мелодии, которые можно напевать, — что-то вот такое считается формулой хита. Так вот, у Шатова эта формула была. Он умел такое писать, но это было не поверхностно: это было стильно и глубоко.
Кстати, я не так давно наткнулся на видео, где Шатов уже после «Передвижных Хиросим» с другим проектом на телевидении выступает как свободный вокалист. Это производит огромное впечатление: по вайбу это какой-то Марк Сэндмен (вокалист американской группы Morphine, — прим. ред.), а по внешнему виду, наверное, Эндрю Элдрич (вокалист британской группы The Sisters of Mercy, — прим. ред.). Короче, мегастильный чувак с огромной харизмой, настоящий рокер. Дэвид Линч мог бы снять его в каком-нибудь своем фильме или сериале. Да и тексты группы погружают в атмосферу провинциального города, в такую романтическую безнадегу, вокруг которой наркотики и криминал.
При этом я все же не могу назвать «Хиросимы» группой, которая на меня серьезно повлияла именно в плане моего творческого метода. Это было сродни открытию артефакта, какой-то жемчужины; такая радость исследователя, нашедшего что-то классное.
Когда мы со «Звездами» начинали, в 2014–2015 годах, тогда стало модным раскапывать какие-то неизвестные ништяки. Тогда был очень популярен паблик «Песни радости и счастья», куда выкладывали весь пласт российского андеграунда 80-х и 90-х, отчасти 2000-х, который, казалось, куда-то пропал в толще времени, канул в лету, а теперь вдруг был переоткрыт. И наша «новая сибирская волна» тоже сыграла на этом интересе.
Тут вроде должен быть какой-то вывод, но у меня его нет. Крутая была группа, крутая эпоха. По поводу фигуры Шатова, конечно, есть ощущение недооцененности. Но другое дело, что сам Шатов говорил, что «настоящая панк-группа должна существовать максимум четыре года». Или про два года он говорил? И то, что он распустил группу после первых гастролей в Москве, это, понятно, такой панк-жест.
Андрей Кравцов
Фронтмен и вокалист групп Niggers и Hexe
Фронтмен и вокалист групп Niggers и Hexe
История с проектом «Авангард технической интеллигенции» началась с предложения поучаствовать в концерте-трибьюте Вячеслава Шатова в мае 2014 года. Мы собрали состав и довольно быстро разобрали программу. На тот момент все звучало довольно простенько — сыграли и забыли. Спустя год или два я переслушал запись нашего выступления и решил, что у этого проекта есть потенциал, поэтому стоит развить некоторые идеи и сделать запись.
Замысел был в том, чтобы сделать круто: вытянуть из этих песен максимум потенциала хитов и сделать мощный и шумный рок-н-ролл. Идеи приходили постепенно, и некоторые песни изменились до неузнаваемости. Тогда каждый из участников выбрал свои любимые песни «Передвижных Хиросим», но в процессе некоторые из них «отвалились», потому что их было слишком много.
Процесс записи и сведения страшно затянулся: сказались неопытность, другие проекты и уйма записанного материала, который непременно хотелось использовать, когда, напротив, нужно было знать меру. В целом я очень доволен результатом, особенно нашими версиями песен «Лазарь» и «Вооружен и очень опасен».
Еще в самом начале студийной работы был такой прикол. Сессии записи вокала проходили утром по выходным — я всегда не высыпался, опаздывал и был с похмелья. Так что в песню «Лазарь», в которой герой находится в похожем состоянии, вложена максимальная искренность.
Мне сложно оценить размах Шатова и «Передвижных Хиросим», но кавер-версии на песни делали как их современники, так и люди гораздо моложе, что очень круто! Причина — в «хитовости» этих песен и их простоте в хорошем смысле.
Я слышал мнение людей, близких к Шатову, что мы занимаемся «раскапыванием трупов». Звучит ужасно. Подозреваю, что в этом недоверие к молодым людям из разряда «Вы не шарите». Что тут сказать? Во-первых, по-моему, прекрасно, что эти песни живут до сих пор. Во-вторых, когда артист выпускает свое творчество в свет, оно перестает быть в полной мере его собственностью. Оно становится достоянием всех, и, конечно же, могут быть неудачные интерпретации.
2006
04 Октября 2024
Материалы по теме