Пора бликовать: Итоги красноярской арт-резиденции Dark Vat

Как художники учились не бояться собственных амбиций

В Красноярске завершилась арт-резиденция Dark Vat британского художника Александра Хамильтона. В течение восьми недель 12 молодых художников, в основном из Красноярска, занимались творчеством в цехе бывшего завода «Квант». Мы посетили финисаж выставки, чтобы тоже стать немного «задаркваченными».

Dark Vat — анаграмма от слова kvadrat; в переводе означает «черный чан», а также удачно отсылает к названию лофт-проекта «Квадрат», в чьих помещениях и прошла резиденция. В цехе, где в советское время десятки лет производилась фотографическая бумага, Александр Хамильтон разместил черный бассейн площадью 96 квадратных метров и высотой 22 сантиметра. Внутри — 12 тонн обыкновенной воды, которая по цвету больше напоминает нефть. Эта темная материя и должна была дать импульс творцам, отобранным лично Хамильтоном.

На третий день после открытия сыграли свадьбу

В день открытия посетители попадали в промышленный лофт в стиле питерских «Этажей»: обшарпанные стены, мутные стеклоблоки, трубы, бетонный пол. Один из участников рассказал, что все эти недели по утрам ему было тяжело просыпаться — возможно, как тут считают, из-за того, что стены пропитаны химическими испарениями. Первые девять дней резиденции ушли на то, чтобы убрать слои пыли и вынести горы мусора из помещения. Выкидывали, однако, далеко не все.

Один из главных посылов Хамильтона — экологический. Художники работали с тем, что находили в цехе: дверями, железными полками, ламинатом, коробками из-под одежды, металлоконструкциями и даже медальонами под рога. Создавая живописный беспорядок, зал украшали увядающие букеты и пустые винные бутылки с горящими в них свечами — все это осталось от свадьбы, которую создатель Dark Vat сыграл на третий день после открытия.

Еще месяц назад цех показывали журналистам. Тогда черный чан не был окружен огромной черной шторой. Вечером свет прожекторов падал на дрожащую воду, и тени волн гуляли по стенам. Создавалось ощущение, что ты находишься на дне бассейна. В день открытия к чану пускали группами. Когда оказываешься в темном помещении, видно только, что у ног плещется вода. Затем над ней под электронную минималистичную музыку в луче проектора начинают возникать фигуры, молекулы ДНК, бабочка из оленьих рогов, планеты — все это крутится, исчезает, словно тонет в воде и играет с отражением. Это видеоарт «Петля» Инны Шестаковой и Алексея Шидловского. Познакомились они благодаря Александру. Инна показывает наброски: «Это кальций, который послужил одной из причин гибели динозавров, и другие разные вещества — крапива под микроскопом, золото, химические соединения. Мы все это решили связать в одну историю, в подобие видеоигры».

Сотрудничество, перекрестное опыление — именно этого и добивался Александр. В результате, как выразилась искусствовед Оксана Будулак: «На выставке произошло много микроисторий, вплоть до того, что один художник внедрялся в стиль другого». Мы видим большие зеркала, покрытые краской в стиле Джексона Поллока, со знаками доллара. У работ есть имена Доллорес и Доллорита — концепт принадлежит Андрею Шмалию, воплощение — Александру Хамильтону. На другой картине в черной воде отражается солнце, однако на небе объекта нет — это тандем Андрея и Егора Пасты.

Независимый художник рисует на коленке

Еще одна парная работа принадлежит кисти Михаила Птицына и Ксении Галкиной — семейной пары, приехавшей из Москвы. Мы видим семью за трапезой, но вместо продуктов — пустота; в центре стола стоит черная кастрюля, а над головами горланит двуглавый орел. Посетители, которые не знают, как трактовать увиденное, впечатлены масштабностью и мультяшно-безумными лицами людей, сами же авторы указали на остросоциальный характер картины и перекличку с черным чаном.

Пространство для создания большого искусства — то, чего недоставало участникам резиденции в обычной жизни. Они соглашаются — в Красноярске такого места нет. Отсюда, наверное, и общий портрет красноярского независимого художника, который в квартире рисует на коленке, и с радостью использует возможность забомбить городскую стену на каком-нибудь граффити-конкурсе.

600 квадратных метров Dark Vat’а дали возможность фотографу Егору Пасте впервые заняться абстрактной живописью. А Вадим Люк так вообще устроил в дальнем углу подобие домашней студии: на полках стоят любимые книги, несколько столов покрыты картинами, а рядом лежанка с подушками, на которой он отдыхал, создавая самые большие свои творения. Почти все время, пока шло открытие, Вадим просидел, рисуя за столом. В этом, кажется, переплелись и стиль жизни, и художественный язык: он бесконечно рисует фломастером в стиле дудлинг то ли знаки инопланетного языка, то ли слова реально существующих индийских мантр. Вот он изобразил Акаши — индийское воплощение эфира, а тут — подобие китайского круглого календаря. Вместе с художником Андреем Шмалием они создали картину, на которой мужчина и полная женщина скачут верхом на серебряной собаке на скейте. Перед полотном — две свечки в память о дедушке и бабушке Вадима. Расположена работа внутри комнаты, напоминающей пещеру.

Андрей Шмалий (AZBNK) известен своими портретами, воспевающими женские объемные тела. Одна из картин — человеческий «Чупа-чупс»: вместо палочки кости, вместо карамели — мясо. Отталкивается он в том числе и от работ местных художников. В барельефе скульптора Юрия Ишханова на фасаде «Дома кино», изображающем революционерку с серпом и молотом в руках, он увидел узнаваемый тип советской женщины (как и в работах Александра Самохвалова). «Мне нравится дух того времени; сегодня не хватает героизма, силы, — поясняет Андрей. — Сейчас время потребления: продуктов, контента».

Я спросил художников о главном уроке, который дала резиденция. «Александр учит, что нужно творить с учетом того, что работы должны продаваться, — рассказал Алексей Акимов, фотографирующий с помощью эффекта фризлайт. — Искусство должно приносить удовольствие — это первое, продаваться — второе: тогда ты занимаешься любимым делом, ты востребованный художник и не надо думать, где заработать на стороне. Когда делаешь искусство, нужно понимать, как его продвигать, чтобы его купили. Сначала ты делаешь что-то, а потом думаешь, как это можно распиарить, а не изначально создаешь продукт на продажу. Деревянная расписная ложка уйдет туристам, но это не то, что тебе интересно. Когда у тебя есть имя, тебе проще делать, что хочешь». Хамильтон добавляет: «Глупо быть художником и не понимать, что нужно иногда продавать картину-другую. Если только вы не филантроп. Чтобы взлететь в небо, нужно оттолкнуться от земли».

Опыт общения с художниками показал, что это скромные, талантливые, полные незаурядных идей и мыслей люди, которым маленько не хватает амбиций. На этот счет Хамильтон поясняет: «Мне интересен только один тип художника — тот, который войдет в историю. Иначе ты просто чертов декоратор». И в этом важный смысл резиденции.

Люди батонятся

«Быть художником в европейском понимании значит работать», — замечает Оксана Будулак. В этом смысле Александр Хамильтон — этакий Штольц в сравнении с красноярским Обломовым: глаза горят, деятельность кипит; коммуникабельный, хорошее чувство юмора, всемирный размах.

«Уникальность этого проекта в том, что инициатива пошла от художника, это бывает очень редко, — поясняет Оксана. — Мне кажется, он масон, у которого есть миссия перед человечеством — всем помочь. Это и самая сложная резиденция во всей профессиональной карьере Александра: красноярцы ленивы, как и россияне в принципе. В этой резиденции ведется педагогическая работа, хотя обычно художникам просто дают пространство, и они творят сами по себе. Александр поставил условия: сам отбирал участников, вовлекал в коллаборации».

Кажется, художникам близка идея создания сообщества. «Им это важно для социализации, — продолжает Оксана. — В советское время была традиция дач — члены союза ездили в приятную местность на пленэр. Когда ты молодой, важно чувство плеча. Это как семья. Когда у вас одна идея на всех, результаты улучшаются в геометрической прогрессии. Это групповая психологическая терапия». Фотограф Олег Дитц подтверждает, что неплохо, если бы подобный опыт привел к созданию городского сообщества, но для этого нужен тот, кто всех соберет. «Люди батонятся в плане организации», — рассуждает он.

В день первого открытия выставки Александр дал, по его словам, семь интервью местным СМИ, но главной его задачей было подставить под объективы камер молодых художников, дать им высказаться. Александр использует экологию как злободневную, всем понятную тему, чтобы создавать искусство. О нем пишут, с ним говорят, поскольку он высказывается не о чем-то абстрактном — его боль конкретна. Он пропагандирует идею трех R — reduce, recycle, reuse (сокращай, перерабатывай, используй повторно), борется за чистоту океана, призывает беречь воду — самый ценный ресурс на планете. Но тема экологии, столь актуальная для Красноярска, не нашла отражения в творениях местных жителей.

Резиденция Dark Vat — это история о масштабе, о том, чтобы дать возможность расправить большие крылья, научить не стесняться их размеров. Это не художественная школа, здесь учат ремеслу существования в медийном мире. Учат, по примеру Александра, который 30 лет использует воду в качестве основного рабочего материала, что важно найти свою материю. Неспроста лейтмотивом выставки идет отражение — в мире медиа нужно создавать такие объекты, которые смогут бликовать всему миру.

Рассылка

Мы не рассылаем дайджесты с материалами,
но организовываем стажировки и конкурсы.
Хотите узнавать о них первыми — подписывайтесь.

Подписывайтесь на нас в