«Мы конкурируем не с театрами, а со сферой досуга»

От желания потусоваться на крыше — к многолетнему проекту с номинацией на «Золотую маску»

В 2012 году сотрудницы местного телеканала ТВК Лера Берёзкина и Лена Городецкая создали в Красноярске «Театр на крыше» — независимый театральный проект на одной из городских крыш с участием молодых актеров. За годы театр перерос формат летней площадки, а в прошлом году его спектакль «Свидетельские показания» попал в лонг-лист театральной премии «Золотая маска». Мы поговорили с Лерой Берёзкиной о том, можно ли заработать на театре, а если нет, то в чем тогда прикол.



Все фотоматериалы взяты из официальной группы «Театра на Крыше» ВКонтакте. Интервью впервые было опубликовано на платформе mastera.academy.


— Не страшно было, имея стабильную работу, открывать новый проект?

— Страшно. Но мы все это делали в открытую, и на работе все очень позитивно к нашей идее относились. Если бы мы начали что-то чисто про деньги, то могли быть проблемы. Если на основной работе хорошо все делать, то вопросов к тебе никаких не будет. Первые три года мы вообще о деньгах не думали, просто делали мероприятия. Важно было лишь заплатить всем, кто работал у нас, и желательно не из своих денег. Когда пошел третий сезон, проект начал активно развиваться. Нам тогда нужно было сделать выбор: мы хотим, чтобы это было каким-то мини-бизнесом, или все надо заканчивать.


— А сейчас вы продолжаете на ТВК работать?

— Да, я сейчас руководитель отдела маркетинга.


— Легенда гласит, что идея об открытии пришла вам в кофейне — вы просто пили с Леной кофе и придумали «Театр на крыше». Почему именно на крыше?

— В этом была какая-то магия. Я до сих пор думаю, что это мог быть и дворик какой-нибудь, подвал, да что угодно. Лена тогда приехала из отпуска в Питере. Там она на каких-то крышах потусовалась, ей понравилось. Такой атмосферы не достичь во дворе или парке. Мне идея крыши сразу понравилась, и мы вспомнили первую и, кажется, тогда единственную крышу, на которой что-то можно было сделать — крышу ОШО-Центра (Центр медитации — Прим.Ред.). Поэтому мы сразу туда поехали. Я просто топлю за то, что лучше долго в голове не варить какие-то идеи, а брать и делать.


— Как выглядела ваша команда в самом начале?

— Нам с Леной принадлежит идея. Еще был Илья Рождественский — наш начальник на ТВК. Он нас поддержал, сказал: «Давайте делать вместе. Пускай ТВК всегда будет вашим информационным партнером». Так оно и остается уже на протяжении восьми лет. Мы даже делали мероприятия, в которые интегрировали ведущих ТВК.

— Как вы занимались продвижением? На дворе был 2012 год, социальные сети не особо развиты.

— Восемь лет назад «ВКонтакте» был прогрессивной площадкой — о нем даже не все знали, Instagram не было, а в Facebook сидели лишь наши московские или иностранные друзья. И мы с Леной решили продвигать проект только через «ВКонтакте». Хотели собрать прогрессивную аудиторию, эдаких модников. К тому же тогда еще все активно комментировали, лайкали, репостили. Так все и сработало. «ВКонтакте» до сих пор остается нашей основной площадкой. Мы приучили всех к тому, что у нас в группе всегда самый свежак. Я знаю людей, которые давно не пользуются этой социальной сетью, но всегда заходят к нам в группу за новостями проекта.


— Я правильно понимаю, что на начальном этапе у вас вообще не было никаких затрат?

— В первый год мы даже на аренду крыши ОШО-центра не тратились — это выглядело разовым событием. Мы привлекли к ним новых клиентов — многие зрители, пришедшие в «Театр», потом записывались к ним на йогу. Лет пять мы не тратили вообще ни копейки, нам помогало сарафанное радио, «ВКонтакте» и партнерские отношения. Все СМИ звали к себе с удовольствием, потому что наш проект был реально интересным. Кстати, во всяких книжках по маркетингу пишут, что главное — придумать идею, которая будет смотреться как новость. И тогда тебе не надо будет за это платить — ты же не продаешь сапоги и не открываешь сто пятый магазин, который торгует вещами. Поэтому нам было довольно легко.


— В одном из интервью вы говорили, что вещи на открытия сезона собирали буквально отовсюду.

— Да, мы взяли подушки, на которых могли сидеть зрители, в Музейном центре «Площадь мира», простейшие световые фонари и звуковое оборудование одолжили у наших коллег по работе, покрытие для площадки нашли там же — на крыше. Нам все давали бесплатно, просто потому что всем показалось, что это классная идея. Часто помогали взамен на возможность прийти к нам вместе со своими друзьями. Билеты мы печатали на обычном принтере. А когда появлялась наличка с продажи билетов, мы ее тратили на проект: например, заказывали грузовик, в котором могли что-то перевезти.

— Когда вы только начинали сотрудничать с красноярскими театрами, актеры относились к вам довольно настороженно. Как вам удалось завоевать их доверие?

— Больше всего их располагает то, что мы их слышим. В больших театрах как принято: есть роль, ты ее исполняешь. Творчество, конечно, присутствует, но есть рамки. У нас же любой артист может сказать: «Ребят, это плохо, давайте по-другому все сделаем». И я не скажу в ответ: «Ты вообще-то просто артист». Каждый, кто с нами работает, полноправный партнер. Даже волонтеры-студенты, которые таскают подушки. У меня есть четкое ощущение, что если каждый вложится, то все получится, а если нет — развалится.

У нас до сих пор нет больших зарплат. Я не могу, выплачивая актеру, грубо говоря, 10 тысяч рублей за роль, наплевательски относится к его мнению. Деньги, как по мне, в нашем проекте не важны. Весь этот фан, настроение, которое мы храним — все это появляется только тогда, когда люди чувствуют себя свободно. И мы даем им эту свободу.


— Как удается сочетать в себе эмоциональное творческое и серьезное деловое?

— Это сложно. Сейчас это для меня особенно актуальный вопрос, потому что с января этого года я, по сути, одна занимаюсь всеми особо важными делами проекта (недавно команду проекта покинула соосновательница Лена Городецкая — Прим.Ред.).

Есть, конечно, девчонки в команде, которые помогают мне вести документацию, решать какие-то финансовые вопросы. Есть администратор и еще люди, но я сейчас одна за главную. А до этого у нас было разделение. Например, Лена отвечала за технические и финансовые вопросы, а я, условно говоря, была креативным руководителем.

Сейчас мне нужно все как-то объединять в одно целое, и я развиваю это в себе. Вообще, даже круто, ощущение как будто тумблеры переключаешь — сейчас я делаю серьезные дела, а сейчас что-то придумываю.

Мы хотели, чтобы у нас была какая-то избранная «наша» публика. И мы с этим снобизмом жили — нам хватало этой публики. А потом поняли, что надо повышать свою конкурентоспособность. У людей появился выбор — пойти сегодня в зал, в кино или в «Театр на крыше». Мы конкурируем не с театрами, а со сферой досуга.
— В 2016 году у проекта случился серьезный кризис. Как вы это пережили?

— Тяжело. У меня была депрессия, но она была не только с театром связана. Примерно в это же время мы открывали в центре города пространство «Персонажи». Это была неудачная история. Мы тогда взяли за большие деньги помещение в аренду, сделали там ремонт. Чтобы помещение как-то себя отрабатывало, нужно было наполнить его репертуаром. Но у нас в городе не нашлось столько контента, который можно было бы регулярно людям показывать. В итоге мы решили, что не можем содержать это помещение: нет столько сил и событий. Зато сейчас я четко понимаю, что свое помещение точно не хочу. Это не прикольно. Прикольно, когда ты работаешь на шести разных площадках, когда каждый раз новая обстановка.


— Вы говорили, что в момент кризиса снизились продажи билетов. Как вам удалось выйти из положения?

— У нас раньше с Леной был общий, если можно так сказать, снобизм. Мы хотели, чтобы у нас была какая-то избранная «наша» публика. И мы с этим снобизмом жили — нам хватало этой публики. А потом поняли, что надо повышать свою конкурентоспособность. У людей появился выбор — пойти сегодня в зал, в кино или в «Театр на крыше». Мы конкурируем не с театрами, а со сферой досуга. Когда у нас произошел кризис, нужно было отказаться от этого снобизма и запустить всех людей, стать более открытыми. Мы начали распространять информацию в СМИ с самой разной аудиторией. Активно использовали телевизор, газеты и журналы — начали наконец пользоваться классическими средствами для рекламы.

Театр сейчас существует в двух форматах. Есть летний период, когда у нас плотнячком все мероприятия на крыше проходят. А есть круглогодичная история: три-четыре спектакля в месяц, и мы играем их на разных площадках.

— Кто сейчас ваш зритель?

— К нам ходят люди от 15 до 80 лет. У нас в театре шесть спектаклей, и они все разные. Например, на спектакль «Свидетельские показания» обычно ходят интеллектуальные молодые люди, парочки или девушки, которые пишут диссертации. Спектакль «Правда в режиме ожидания» смотрит публика старше сорока — это более обеспеченные люди, которые хотят провести вечер, расслабившись с бокалом винишка. Это две совсем разные аудитории. Мы как бы сегментировали своими спектаклями наших зрителей, и они могут вообще не пересекаться.


— Раньше у вас играли только профессиональные актеры. Но сейчас в одном из спектаклей заняты классные ребята, которые не работают в театре.

— Изначально мы работали только с профессиональными артистами, до сих пор сотрудничаем с командой из театра Пушкина. Это, конечно, не вся труппа, а более молодые ребята. Наш основной пул составляет примерно десять человек, и они везде у нас задействованы.

В некоторых спектаклях Ксюши Пещик играют ребята, которые появились у нас совершенно случайно. У них была своя театральная студия, а у нас тогда был режиссер, который делал с нами читку (чтение пьесы без декораций и сценографии — Прим.Ред.) для фонда Михаила Прохорова. Они сыграли в рамках одного проекта, и мы все в них влюбились. Как водится, их сразу разобрали.


— В конце 2018 года ваш спектакль вошел в лонг-лист «Золотой маски». Все это дает что-то кроме приятного ощущения «класс, мы молодцы, все не зря»?

— Это дает узнаваемость бренда, и эта узнаваемость может сработать в самый неожиданный момент. Когда ты, например, кому-то пишешь, чтобы договориться о чем-то. После премий тебя уже знают как профессионала. Или чтобы получить какой-то грант, а мы их ищем сейчас, потому что хочется сделать новые классные спектакли. При заполнении заявления на грант есть строка, в которой надо указывать награды. Раньше нам там нечего было писать, а сейчас есть — это важно.


— «Театр на крыше» приносит прибыль, или это все еще проект ради удовольствия?

— Про деньги вообще сложно говорить. Если появляются какие-то свободные деньги, то они вкладываются в проект. У меня же нет зарплаты, несмотря на то, что я руководитель. Из денег, которые приходят с продажи билетов, я могу максимум залить себе бак бензина. Когда появляются деньги, сразу думаешь: «Ага! Могу купить новый фонарь, а для этого спектакля нужен новый реквизит». Я точно знаю, что мне надо обеспечить ежемесячной зарплатой минимум двух человек, платить налоги и платить за склад. Я понимаю, на что должны уйти деньги, а чтобы они копились — такого нет. Вообще никому не советую заниматься таким бизнесом — он гораздо менее выгодный, чем торговля. Зато приносит кайф.


— Оглядываясь назад, что скажете: вам повезло или «Театр на крыше» — это результат каких-то супер-продуманных действий?

— Мне кажется, удача вообще очень важна. Но для того, чтобы поймать ее за хвост или воспользоваться выпавшим случаем, надо быть готовым к этому. Многие просто не замечают тех шансов и возможностей, которые им выпадают.


— Вот сидит какой-нибудь мальчик в Перми, например, и думает: «Блин, вот бы замутить свой театр!» Что бы вы посоветовали ему ни в коем случае не делать?

— Если совсем по-честному, то мне больше всего грустно от того, что мы с Леной сейчас не делаем этот проект вместе. Главное — люди и отношения с ними. Если у тебя есть напарник, в любых сложных ситуациях нужно искать вариант, как продолжать работать вместе.

Сейчас, когда я осталась одна, я понимаю, что есть какие-то ништяки с этого — все в моих руках, но мне все равно безумно грустно, что раньше мы все это делали вдвоем. Ты всегда мог разделить с партнером свои радости и горести, и это было круто. Наверное, я вот этому человеку из Перми желаю в любой, даже самой сложной ситуации думать: «Так, все пройдет, а человека, который дорог, надо сохранить».

Рассылка

Мы не рассылаем дайджесты с материалами,
но организовываем стажировки и конкурсы.
Хотите узнавать о них первыми — подписывайтесь.

Подписывайтесь на нас в